Брат и сестра лежали на траве позади Дауэр-Хауса и смотрели на первые яркие звезды в синеве летнего неба.
– Вон там Венера, да, Джонни? Помнишь: «Звездочка, мигай, мерцай…»
– Да. Помнишь Болванщика?»
– «Ты над миром пролетаешь, как поднос под небесами!»[3] – подхватила Диана.
Они рассмеялись.
– С ума сойти, – сказала Диана и повернулась к брату. – Джонни?
– Да?
– Ты убил кого-нибудь?
– Да.
– Одного?
– Нет. – Он сел рядом с ней и похлопал по карманам. – Есть сигареты? Не могу найти свои.
– Да. Вот. – Она прикурила две сигареты. – Бери.
Джон снова лег на траву.
– Думаю, я убил троих… Черт, глупо. Не думаю, а знаю точно.
По небу пронесся метеор, Диана схватила брата за руку.
– Загадывай желание, быстрее!
Он на мгновение замер.
– Готово… А вообще-то…
Диана ждала. Когда брат затих, она села и посмотрела на него в сгущающихся сумерках.
– В удивительное время мы живем, правда, Джон? У меня в голове не укладывается, что мой старший брат кого-то убил. Расскажи мне об этом, если можешь.
После долгой паузы он обнял ее за талию, положил голову к ней на колени и приглушенно заговорил.
– Все происходит чисто механически. На автомате.
Она дала ему собраться с мыслями. Наконец Джон отстранился от нее и докурил сигарету.
– Ну так вот… Поздно вечером шесть или семь пикирующих бомбардировщиков полетели в сторону наших на побережье. По-моему, в прошлый вторник или в среду. «Штуки». Жуткие чудовища. На борту двое, один ведет, второй лупит по людям на берегу. В тех, кто внизу, на земле, эти «Штуки» вселяют дикий ужас: сирены на крыльях издают душераздирающий вой, когда машина уходит в крутое пике перед бомбометанием. Но в остальном они неповоротливы и уязвимы, и во время первого вылета одну из них я прихлопнул. Все просто. Мои пули пробили кабину и… в общем, было много крови. Очень много, сестренка. Кровь залила изнутри весь фонарь. Это ужасно. Самолет не загорелся; просто опрокинулся и упал прямиком в море. На все ушло секунд десять. Двумя днями позже я и сам едва не попался. Мы были милях в шести от Кале, внезапно вокруг моих крыльев и двигателя заискрило: стреляли из пушки. Страшно. В следующий миг над моим «Спитфайром» пронесся немецкий истребитель, и вот он уже у меня перед глазами. Хороший стрелок, но летчик никудышный. Рефлекс – нажимаю пусковую кнопку, противник распускается фейерверком. Ба-бах! Чистое везение. Не знаю, почему его снаряды не сработали. Просто прошли сквозь обшивку или отскочили, так и не взорвавшись. Наверное, брак. В Апминстере мне наскоро залатали дыры, и к вечеру я уже снова был в небе.
Диана долго молчала, пытаясь нарисовать в воображении только что описанное братом. Она чувствовала себя довольно неловко: в последние несколько недель, когда она представляла себе, что переживают Джон и Джеймс, ей ни разу не пришло в голову, что одно из основных мест в этой картине должна занять кровь – настоящая человеческая кровь. Теперь она вспомнила о странных пятнах на сапогах брата.
– А на сапогах у тебя кровь, Джон?
– Да. Только не моя. Помогал одному парню выбраться из кабины после приземления. Осколком руку оторвало. Не знаю, как в таком состоянии ему вообще удалось сесть. Но мы остановили кровотечение прямо там, на месте, так что с ним все будет в порядке. Говорит, как только получит новую руку, сразу вернется к нам. Этот парень слово держать умеет, сказал – значит, вернется.
Перед глазами Дианы промелькнула новая сцена: брат пытается спасти товарища в считаные минуты после того, как в смертельной схватке сам едва не лишился жизни. От прилива сострадания на глаза навернулись слезы. Она закусила губу: не хватало только расплакаться.
К этому времени над их головами к большим ярким звездам уже добавилось множество маленьких. Диана смотрела на них и моргала изо всех сил. Почувствовав, что может нормально говорить, она прокашлялась и спросила:
– У тебя точно все в порядке, Джон? Честное слово?
– Да. Думаю, что так, сестренка. В ходе дела времени на раздумья нет, а потом все это кажется кошмарным сном. Но меня больше беспокоит Джеймс.
– О чем ты? Ведь ты говорил, у него все хорошо.
Джон внимательно посмотрел на нее.
– Джеймс был на волосок от гибели, Диана. Уверен, он сам тебе расскажет, когда приедет. Виду он не подает, но, по-моему, тряхнуло его хорошо. Я бы на его месте точно испугался. Надеюсь, встреча с тобой поднимет его дух. – Он помолчал. – Можно задать тебе вопрос, сестренка?
– Кажется, я знаю, что это за вопрос, – отозвалась она. – Ответ: да. Да, думаю, я в него влюблена.
В кабине «Спитфайра» ревущий мотор казался Джеймсу сродни могучему церковному органу: величественные созвучия пульсировали и вибрировали вокруг. Этот рев, как ни странно, успокаивал. Он посмотрел по сторонам. Два других «Спитфайра» в группе занимали позицию справа и слева.
