Один из пилотов, поймав его взгляд, улыбнулся и поднял вверх два пальца. Джеймс рассмеялся и вновь посмотрел на приборную панель. Барражирование над Па-де-Кале должно было вот-вот завершиться. Под крылом медленно плыли французские села, на несколько миль к северу поблескивали воды Ла-Манша. Через пять минут можно поворачивать домой.
Внезапно прямо в кабине раздался страшный взрыв.
С ума сойти!!!
Град осколков и дым заслонили приборы, с диким свистом над головой пролетел орудийный снаряд. Сзади прозвучало еще несколько раздирающих уши взрывов, фюзеляж прошило очередью, и Джеймс в ужасе заметил, что другим снарядом начисто оторван конец левого крыла. Самолет повело вправо, рычаг управления вырвало у него из рук невидимой гигантской клешней.
Он лихорадочно огляделся: другие «Спитфайры» исчезли. По всей видимости, в пустом синем небе он остался один, самолет перешел в неуправляемое пикирование.
Джеймс схватил рычаг, изо всех сил дернул на себя. Нос обнадеживающе приподнялся.
«Слава богу, пока слушается».
Едва эта мысль промелькнула в голове, как «Спитфайр» вновь сотрясли оглушительные взрывы, рядом с винтом что-то ярко вспыхнуло.
«Прекрати! Прекрати, чтоб тебя разорвало, мерзкий ублюдок! Собрался меня убить?»
Снаряд опять попал в фонарь кабины, на этот раз его снесло полностью. Потоком воздуха моментально забило глаза, ноздри и рот: невозможно ни смотреть, ни дышать. Куда подевались эти чертовы очки? Исчезли вместе со шлемом и кислородной маской. Нос машины вновь устремился вниз, еще быстрее.
«Так. Хочешь пике? Отлично! Сейчас покажу тебе, сволочь, как это делается!»
В раскуроченной кабине Джеймс как можно ниже пригнул голову, толкнул вперед рычаг, открыл на полную дроссельный кран. Мгновенно звучным рыком отозвался мотор, «Спитфайр» вошел в почти вертикальное пике. Корпус машины трясло то ли от ускорения, то ли от снарядов противника.
«Ого, скорость зашкаливает, еще немного, и оторвет крылья. А, все равно. Лишь бы уйти от маньяка».
Уже рядом с землей Джеймс выровнял самолет и впервые оглянулся – никого. Наверное, он обогнал засранца.
Крыло с оторванным концом загнулось назад при пикировании. С ним определенно было не все в порядке. На втором крыле зияли огромные дыры, а от винта явно отвалился кусок – дуга вращения странным образом вибрировала.
Как ни странно, самолет продолжал слушаться руля, и когда внизу появился длинный песчаный берег, Джеймс подумал, что, вероятно, сможет выбраться. На панели не осталось ни одного прибора – под осколками фонаря разверзлась огромная дыра, – но погода была безоблачной, на горизонте уже виднелись белые отвесные скалы английского побережья.
Он взял немного вверх, еще раз быстро осмотрелся по сторонам, насколько это можно было сделать в слепящем потоке воздуха. Никого – ни своих, ни противника.
И опять направил побитый «Спитфайр» вниз, пока тот едва не заскользил по волнам.
Ничего, он справится…
Гравий подъездной дорожки зашуршал под шинами, и Диана бросилась к двери. У отцовского гаража парковался крошечный «Миджет». Складной верх машины был опущен, из-за руля весь в лучах солнечного света ей улыбался Джеймс Блэкуэлл.
Она поспешила навстречу, обвила руками его шею.
– Я так за тебя переживала! Боялась, что ты поги…
Поцелуй прервал ее слова.
– Остался в живых как миленький, – мягко отозвался он почти через минуту.
Она рассмеялась.
– И я останусь, если не задушишь.
– Прости. Только убедился, что это и вправду ты.
– Ну что, Джеймс, пойдем в дом или…
Он покачал головой.
– Нет. Хочу ненадолго остаться с тобой наедине. Сегодня прекрасный день, давай сходим куда-нибудь пообедать.
– Замечательно. Тогда я за шляпкой. А ты пока со всеми поздоровайся.
Диана побежала в дом, а он смотрел ей вслед – прекрасному созданию в изумрудно-зеленом платье и летних сандалиях. Немного погодя она появилась вновь, поправляя на ходу красный берет. «Обворожительная», – подумал он.
– Готово. Хорошо я выгляжу?
– Неотразимо. Иди ко мне.
Чуть погодя она отстранилась от него.
– Это наш третий поцелуй, и с каждым разом они становятся все длиннее. По-моему, пора назначать свидание.
– Зачем? Я в полном твоем распоряжении круглосуточно, с сегодняшнего дня и навсегда. По крайней мере, на всю увольнительную. Ну что, пойдем? Я изголодался, и не только по тебе.
Они нашли уютный кабачок на окраине Уилда и заняли столик под яблонями на заднем дворе.
– Я уже была здесь, – сказала Диана, когда они с Джеймсом с бокалами в руках вышли в сад из постройки с деревянным каркасом и соломенной крышей. – Когда папа стал главным компаньоном. Мне тогда вроде было двенадцать, а Джону четырнадцать.
Она окинула взглядом фруктовые деревья с недавно распустившейся июньской листвой.
– Теперь все это будто из другого мира. Порой мне трудно поверить, что мы увязли в войне, и она вдруг пошла совсем не так, как нам хотелось бы. По-твоему, мы проиграем? Наверное, лучше тебя об этом не спрашивать, после всего, что ты пережил. – Она положила ладонь на его руку. – Джон рассказывал, через что вам довелось пройти. Что ты чуть… что тебя чуть…
