Диана с усмешкой смотрела, как он театрально выходит из комнаты.
– Надеюсь, что так.
Оливер и Гвен восприняли известие о женитьбе спокойно – как-никак, они этого ждали. Зато их сын был потрясен. Он выронил ложечку, которой ел яйцо, и разинул от удивления рот.
– Все это случилось, пока я спал? Как Рип ван Винкль нашего времени, продрых последние двадцать лет? Черт побери, Джимми, ну ты и гусь! Ди, и ты тоже хороша. Вот так дела!
Джон подскочил с места и поспешил обнять и поцеловать сестру.
– Заботься о ней как следует, – сказал он, глядя поверх плеча Дианы на ее возлюбленного. – Только попробуй обидеть, лично тебя прикончу.
Затем подошел к Джеймсу и крепко потряс его руку.
– Поздравляю, Джимми. Добро пожаловать в семью. Когда свадьба?
Диана ответила за них обоих:
– Мы хотим получить специальное разрешение. Нас могут расписать уже через три дня. Джеймс собирается все разузнать сразу после завтрака, как только Люси выгладит его форму. Сегодня вторник, так что, думаю, в субботу утром мы поженимся в Танбридже.
В комнату вошла Люси.
– Сэр, мадам, я включила приемник. Кофе подавать в гостиной, как обычно?
– Не надо, спасибо, Люси. Давайте откроем шампанское, – сказал мистер Арнольд и кивнул в сторону Дианы и ее жениха, которые, держась за руки, сидели у противоположного конца стола. – Эти двое поженятся на выходных. Чудесно, правда?
Скромные планы Дианы и Джеймса на короткий медовый месяц в Костволдсе нарушили события во Франции. За сутки до свадьбы пришло сообщение, что немецкие войска вступили в Париж. В день самой церемонии французы уже просили Гитлера о перемирии. Великобритания осталась в полном одиночестве: континент сдался.
Тем временем за Ла-Маншем к загсу Танбридж-Уэлса подъехала маленькая свадебная процессия. Мистер Арнольд привез дочь в украшенном белыми лентами «Хамбере», следом за ними прибыли Джеймс и Гвен в «Миджете», замыкал колонну мотоцикл свидетеля жениха.
Времени рассылать приглашения не было. Тем не менее компания оказалась не самой малочисленной. Когда они впятером направились к зданию, из главного входа вышла счастливая молодая пара: невеста вся в белом и жених в коричневом саржевом костюме, перетянутом офицерской портупеей. Они были совершенно одни. Спускаясь по ступеням, мужчина внезапно достал из нагрудного кармана пригоршню конфетти и подбросил над головами. Компания Арнольдов захлопала, а молодожены радостно помахали им на прощанье.
– Боже! – воскликнул мистер Арнольд и высморкался, чтобы скрыть предательские слезы. – Что же за времена настали? Ну и времена…
В загсе их ожидал регистратор – невысокий вертлявый человек в темном костюме. Жирные волосы были зачесаны назад, лишь со лба низко свисала длинная челка. Злополучное сходство дополняли маленькие усики.
– Весьма любезно со стороны фюрера заглянуть сюда и совершить ритуал, – прошептал Джон отцу. – Будто других забот у него сегодня нет.
Впрочем, чиновник проявил исключительную сердечность и энтузиазм, подвел Диану с Джеймсом к полированному дубовому столу и с лучезарной улыбкой попросил остальных присаживаться.
– Добро пожаловать! – живо обратился он к присутствующим. – Пожалуйста, занимайте первый ряд, места всем хватит, ха-ха! Признаюсь, бракосочетания в это военное время кажутся мне настолько романтичными… Только взгляните на этих двоих! Как замечательно они выглядят!
Он по-девичьи всплеснул руками, и Диана хихикнула.
Джеймс посмотрел на свою невесту. На ней было простое шелковое белое платье, подхваченное у талии атласным зеленым ремешком. Волосы украшали крохотные цветки шиповника, маргаритки и лютики, собранные Гвен ранним утром в саду. Из-под подола выглядывали мыски белых атласных туфель. Весь ансамбль мать и дочь приобрели в спешном порядке на Пикадилли за день до церемонии.
– Выглядишь ослепительно, – прошептал он ей на ухо.
– Ты тоже, – отозвалась она.
Он прикоснулся к манжете форменного кителя.
– Ох, в этом поношенном…
Короткая церемония началась. На пальце у Дианы было скромное кольцо невесты с тремя изумрудами, купленное Джеймсом в Танбридже в день, когда он ездил разузнать о специальном разрешении. Пришло время надевать обручальные кольца, и вперед выступил Джон, тоже одетый в синюю форму.
Гладкое колечко из старого золота, бледного и потускневшего, надетое Джеймсом на палец невесты, принадлежало покойной матери Гвен. Диане оно оказалось великовато, но отдать в мастерскую не успели.
Когда счастливые новобрачные вернулись в Дауэр-Хаус на свадебный завтрак (к неудовольствию Люси были спешно привлечены организаторы банкетов), в передней на столе уже ждали телеграммы.
Обоим пилотам надлежало срочно вернуться в часть.
– Мне очень жаль, дорогая, – сказал Джеймс, прощаясь с женой у машины на выезде из Дауэр-Хауса. – Ни медового месяца, ни даже первой брачной ночи. Черт бы побрал эту войну.
– Все могло быть еще хуже, Джеймс. Что, если бы нам пришлось отложить свадьбу? Мы хотя бы успели пожениться. Просто невероятно! Мне до сих пор с трудом верится, что мы это сделали.
