Она воспользуется телефоном на кухне. Дуглас успел уехать на работу, однако ей показалось, что оттуда звонить будет удобнее, нежели из гостиной. Почему, она не знала. Возможно, не хотела, чтобы во время разговора вошла София. Кухню уже привели в порядок – в списке у горничной она шла первым пунктом, – а Стелла убежала на террасу с Максин. Сквозь открытое окно доносился голос гувернантки: «
Из термоса она налила себе заваренного Софией кофе, присела за стол и, окончательно проснувшись, вспомнила, как много предстоит обдумать.
Прежде всего, Стелла.
Диана вышла замуж за Дугласа в основном ради дочери. Дуглас все понимал. Однажды он сказал ей: «Я очень дорожу Стеллой и полностью осознаю, что если бы не она, у меня бы не было тебя».
Вчера Джеймс выразил желание увидеть дочь. Что он имел в виду? Просто «посмотреть» на нее издали или все-таки встретиться с ней и поговорить?
Диана яростно мотнула головой.
– Исключено, – пробормотала она вслух. – Исключено!
Как объяснить Стелле сам факт, что ее отец жив? Это невозможно. По крайней мере без жестокой откровенности. «Джеймс – дезертир, и, строго говоря, он все еще в бегах». При этой мысли Диану охватила дрожь. Если в Англии узнают, что он жив, его объявят в розыск как скрывающееся от правосудия лицо.
Нечего сказать, замечательный отец для маленькой девочки!
Да, Джеймс узнал о существовании Стеллы только вчера. Попробуй он выйти на связь сразу после того, как осел в Ницце, то давно уже знал бы о дочери. Тогда еще можно было бы что-то предпринять. Сейчас – слишком поздно.
Стелла всегда считала, что ее отец геройски погиб на войне. Не разлучалась с его портретом. Сообщить ей правду сейчас будет очень жестоко. О том, чтобы представить ей Джеймса как другого человека, не может быть и речи. Девочка в два счета узнает его по фотографии: за последние одиннадцать лет он почти не изменился.
Даже если она и найдет способ познакомить Стеллу с отцом, есть еще Дуглас. Его мнение придется учитывать в любом случае.
Дугласа наверняка шокирует появление этого предателя. Человека, который сам не может упомнить, по скольким подложным документам он жил.
Помимо прочего, вставал вопрос о том, действительно ли вообще ее второе замужество. Состоит ли она в браке с двумя мужчинами с юридической точки зрения?
Дуглас сочтет отца Стеллы уголовником. И будет совершенно прав. Живя по поддельным паспортам, Джеймс нарушает массу французских законов. Но если он вернется в Англию, может произойти все, что угодно. Вдруг его узнают? Например, кто-нибудь из бывших товарищей по эскадрилье? Все будет кончено: его почти наверняка арестуют за дезертирство, а если поймают с фальшивым паспортом – то и за подделку документов.
Внезапно ее посетила еще одна страшная мысль: «Дуглас может сдать Джеймса властям». Дуглас, безусловно, человек высоких нравственных принципов. Он искренне верит, что его долг – служить интересам справедливости. Но и возвращение блистательного первого мужа Дианы его тоже напугает. Свой мотив он скроет за ширмой кальвинистской морали, однако истина будет известна им обоим.
Вот почему Дугласу ничего нельзя рассказывать. Она не может поставить под удар безопасность Джеймса.
– А почему не могу? – Диана снова говорила вслух сама с собой.
Хороший вопрос. Она закурила – так лучше думается.
В разговоре с ней Джеймс был в высшей степени откровенен. Признался, что убил человека и скрылся с небольшим состоянием в кармане. Совершенно свободно рассказал, что здесь, во Франции, живет нелегально. Раскрыл перед ней душу, описав причины, по которым дезертировал и не вернулся на родину после войны. Отдал свою судьбу в ее руки.
Он ей доверился.
Она тоже была с ним честна. Она действительно считает, что на войне у каждого свой предел. Джеймсу пришлось очень, очень тяжело. Конечно, дезертирство он не планировал. Был сбит в бою. Уничтожил три вражеских самолета. Для него это было второе тяжкое испытание – он едва не погиб под Дюнкерком, там его расстрелянный самолет даже не подлежал восстановлению.
Ведь он не сбежал после той первой встречи со смертью. В день их свадьбы, когда его и Джона вызвали обратно в расположение, он безропотно отправился туда.
Побег в тот же день после случившегося кошмара был инстинктивной, животной реакцией на чрезвычайные обстоятельства. А к тому времени, как он нашел пристанище в Ницце, пути назад не оставалось. Жребий был брошен.
И все-таки это Джеймс. Ее Джеймс. Пусть у него другое имя – она вдруг с удивлением поняла, что не имеет представления, как его сейчас зовут, – но он все такой же, каким был в день свадьбы: обаятельный, жизнелюбивый. Ему даже удалось ее рассмешить, несмотря ни на что.
И – пришлось это признать – ее чрезвычайно сильно тянуло к нему. Диана встрепенулась, вспомнив один из своих недавних снов. Эти руки…
