– Поторапливайся, Стелла! – крикнула Максин, стуча каблуками по каменным плиткам в вестибюле. – На сегодня уроки закончены. Мы идем гулять.
Немного погодя на верхней площадке лестницы, ведущей к спальням, появилась девочка.
– Правда? А кто приходил?
– Принесли письмо для твоей мамы. Спускайся и надевай туфли. У меня для тебя сюрприз.
Максин взяла со столика ключи от машины и, порывшись в сумочке, вытащила клочок бумаги с кодом охранной сигнализации. Она никак не могла запомнить беспорядочную цепочку цифр и букв.
В комнату ворвалась Стелла.
– А как же мамочка? Где она?
– Обедает с одним своим старым другом. Она звонила и сказала, что будет занята еще часа два.
– Опять? – возмутилась Стелла. – Она ведь и вчера поздно пришла. Обещала сегодня свозить меня в Вильнев-Лубе. Там только что открылись летние аттракционы.
– Я знаю, – ответила Максин. – Туда мы с тобой и поедем. И прекрасно повеселимся вдвоем, правда? А мамочка, возможно, приедет попозже. Парк небольшой, она нас без труда отыщет.
– Хорошо, – смягчилась Стелла. – Тогда пойду возьму свои карманные деньги и обуюсь. И можно ехать.
Диана вздрогнула, и Джеймс потянулся к изножью за простынями. Затем обнял ее и поцеловал в лоб.
– Замерзла?
Она снова вздрогнула и усмехнулась.
– Это вряд ли… после такого. Просто я… О боже, Джеймс!
Он прижал ее к себе крепче и подождал, пока не прошла еще одна страстная судорога.
– Да… – промолвила она, едва ощутив в себе силы относительно спокойно говорить. – Это было… – Диана словно веером обмахнула лицо ладонью и уставилась в потолок. – Это было… Не знаю… в точности так, как тогда в Дауэр-Хаусе.
Джеймс обнял ее за талию, мягко повернул к себе и посмотрел в глаза.
– И для меня. Ты прекрасна, Диана. Еще прекраснее, чем раньше. Дай мне как следует тебя разглядеть.
Он снова откинул простыни и сел.
– Ты – совершенство… и совсем не изменилась. Только вот это, – указательным пальцем он дотронулся до аккуратного горизонтального шва ниже ее пупка. – Но это придает тебе реальности и… законченности, что ли. – Он вновь потрогал шрам. – Полагаю, осталось после Стеллы?
– Да, после Стеллы, – подтвердила она.
Ее ничуть не смущал его пристальный, изучающий взгляд. С Дугласом все было совсем иначе. Милый, добрый, великодушный Дуглас! Он просто не мог по-другому и всегда перед сексом пожирал ее глазами. И даже после, когда она, выскользнув из кровати, бежала в ванную, он так жадно следил за каждым ее движением, что это становилось попросту невыносимо и почти отталкивающе.
Они никогда не занимались любовью в темноте. Дуглас настаивал на том, чтобы свет оставался включенным, «чтобы я тебя видел». Ведь могут как-то мужья желать своих жен без столь откровенной похоти? С Дугласом она чувствовала себя отнюдь не желанной. Скорее ощущала его вожделение. С недавнего времени она усиленно искала предлоги отказаться от близости, и Дуглас это заметил. Отношения между ними стали охладевать.
Перед Джеймсом же час назад она не искала отговорок.
За обедом Диана все чаще и дольше касалась ладонью его руки. Она любила его руки, невольный трепет от их прикосновения, с той самой ночи, когда они впервые спали вместе в Дауэр-Хаусе. И когда занимались любовью… От воспоминания она слегка вздрогнула.
За разговорами о времени, проведенном вместе столько лет назад, она начала понимать, почему так страстно желала увидеться с ним сегодня.
Она его хотела. Стремилась воплотить в реальность эротические сны того лета.
Он заметил изменения. Ее губы приоткрылись, щеки слегка порозовели. Наконец, повисла пауза; тишину постепенно заполнило ожидание и взаимное молчаливое понимание.
Затем он наклонился вперед и, вновь заправив ей волосы за ухо, произнес шепотом:
– Диана.
– Да, Джеймс?
– Помнишь, утром я вышел из отеля? Так вот, я заказал нам номер на сегодня. Знаю, это чересчур самонадеянно, но…
Она прижала кончики пальцев к его губам.
– Ничуть. Я рада, Джеймс. Правда, очень рада. Мы можем пойти туда прямо сейчас?
В номере они без слов раздели друг друга и упали на кровать. Он овладел ею почти сразу.
– Прости, Диана, – потрясенно выговорил Джеймс. – Не могу больше терпеть. Позже, обещаю…
Она вновь заставила его замолчать, на этот раз губами. А потом крепко обняла, притягивая его к себе еще ближе.
– Это именно то, чего я хочу, мой любимый. Больше мне ничего не нужно.
Он продолжал водить пальцем по шраму на ее животе.
– А что произошло? Что-то неотложное?
– Вроде того. Она лежала в неправильном положении. Ни акушерке, ни врачу так и не удалось ее развернуть. Стелла с самого начала была упрямицей. А роды при тазовом предлежании опасны. Перед операцией хирург очень мило описал, что собирается делать: «Я открою ребеночку маленькую парадную дверцу, чтобы он мог к нам присоединиться». Правда, это оказался не «он».
Джеймс приподнялся на локте и погладил ее волосы.
– Ты думала, что носишь мальчика?
Диана кивнула, взяла его ладонь в свою руку и поцеловала.
