– Да. Мы все так думали – я, и мама, и папа. И это понятно. Года не прошло, как мы потеряли тебя и Джона, и рождение сына стало бы невероятно символичным. Я убедила себя, что ты оставил мне мальчика.
– И что ты почувствовала, когда пришла в себя и увидела девочку?
Диана откинулась на подушки и улыбнулась.
– Разрыдалась от счастья. Я тут же забыла все свои мечты о сыне… Было что-то такое нежное и… ну, не знаю… почти забавное в том, что у меня дочка. Мы все это почувствовали. Родители с самого первого дня окружили Стеллу вниманием.
Джеймс потянулся к полу, достал из пиджака пачку и прикурил две сигареты.
– А у тебя случайно нет с собой фото? Я бы очень хотел взглянуть на нее.
– Не так быстро,
Прежде чем ответить, он наклонил голову и поцеловал ее поочередно в обе груди.
– Услышал кое-что в твоем голосе, когда ты позвонила мне сегодня утром. Ты ведь моя жена, хотя брак наш, скорее всего, давно расторгнут или аннулирован. Однако это не отменяет того, что между нами было – и есть. Мы интуитивно чувствуем друг друга. Это не проходит, правда? Ты видишь?
Она улыбнулась
– Конечно. Просто пошутила. Я хорошо понимаю, о чем ты. И тоже это чувствую.
Он положил свою сигарету в пепельницу на прикроватной тумбочке, забрал ее сигарету и положил рядом. Затем обхватил ладонями ее лицо и нежно поцеловал в губы.
– Есть еще кое-что, о чем я должен тебе сказать, Диана. И это самое важное из всего, чем я успел с тобой поделиться. – Он притянул ее к себе и погладил талию. – Я никогда не переставал тебя любить. И люблю до сих пор. – Он снова ее поцеловал. – Думаю, что и ты меня любишь.
Она ответила ему поцелуем.
– Да, Джеймс. Так и есть.
Немного позже они вновь оторвались друг от друга. Полежав с закрытыми глазами, Диана медленно села, достала сумочку, открыла молнию на боковом кармане и вынула маленькую черно-белую фотографию.
– Вот. Это твоя дочь.
Он взял карточку, слегка повернул к окну, к дневному свету, и тихо присвистнул.
– Ух ты, ничего себе, так значит это… наша девочка. Сколько ей здесь?
– Фото свежее, – сказала Диана. – Недель шесть назад, когда ей только исполнилось десять. А сзади – наша вилла.
Джеймс внимательно рассматривал фотографию. Стелла стояла на одной ножке, подогнув другую и ухватив ее за спиной у лодыжки. Свободную руку она закинула вверх и отвела назад, будто показывая на подъездную аллею. Похоже, девочка что-то напевала – губы были сложены буквой «о». На ней было летнее платьице до колен и белые сандалии на босу ногу, светлые волосы неумело завязаны в хвостики – Джеймс предположил, что прическу она делала самостоятельно.
Он посмотрел на ее мать и улыбнулся.
– Похоже, у нее есть характер.
Диана улыбнулась в ответ.
– Еще какой. Она такая забавная и шустрая, везде сует свой носик.
– Можно, я оставлю это себе?
– Конечно, милый. В следующий раз я принесу тебе и другие ее фото.
Они смотрели друг на друга, вникая в смысл сказанного.
– Хм, по-моему, это называется точкой схода? – Джеймс притянул ее к себе и поцеловал в макушку. – Что я хочу сказать… В общем, если оглянуться назад, становится понятно, как мы здесь оказались. Да, дорогу прямой не назовешь, но все совершенно логично. Однако если посмотреть вперед… – он пожал плечами. – Ничего не видно, правда? Куда нам теперь идти?
Некоторое время они сидели, обнявшись, потом Диана ответила:
– Все очень сложно, Джеймс. Впрочем, как говорит мой папа, «нет сложностей – нет жизни».
Он озадаченно посмотрел на нее.
– И что это значит?
– Это значит, что у каждой трудной задачи есть решение. Нужно лишь не сдаваться и искать. Чем мы и займемся. Мы решим эту проблему, и все будет хорошо. Для всех. Для меня, для тебя, для Стеллы – и даже для Дугласа. Вот увидишь.
Она сверкнула глазами, дерзкая в своей наготе.
И удивилась и даже слегка обиделась, когда он расхохотался в ответ.
– Нет, нет, – выдохнул Джеймс, – не сердись на меня!
Он икнул и взял себя в руки.
– Недаром ты училась в Гиртоне! Мисс Диана Арнольд… вы ничуть не изменились.
Диана решила, что у нее достаточно времени добраться до Вильнев-Лубе и встретиться с дочерью в парке аттракционов. Джеймс вышел на площадь перед «Золотой голубкой» и взял такси – «у меня дела в Ницце, я тебя подброшу», – пока она одевалась и наскоро поправляла макияж. Румянец после любовных утех успел сойти со щек, а глаза еще сияли.
В ту первую ночь в Дауэр-Хаусе, одиннадцать лет назад, Джеймс лишил ее девственности. Казалось, что с тех пор прошла вечность. После у нее было трое мужчин – или четверо, если считать Дугласа, – но ни с одним из них она не испытывала ничего подобного.
