— Эх, жалко, соли и специй нет, — чуть расстроено протянул принюхавшийся Каракурт, осторожно подцепляя когтем один из первых кусков и переворачивая его на другую сторону, показывая нам поджарившееся сероватое мясцо. Несколько капель жира стекает по камню, падая на раскалённые угли, и тут же вспыхивают огоньки, жадно пожирающие неожиданное угощение. — Водомерка, у тебя ничего к мясу нет? Каких–нибудь сушённых ягодок или травок?
— Нет, — сглотнув слюну, отвечаю я, смотря на то, как усмехнувшийся Каракурт медленно слизывает капли мясного сока со своих когтей, скользнув по ним раздвоенным языком.
— Жа-алко-о, — растягивая гласные, мурлычет песчаный дракон, наслаждаясь всеобщим вниманием в этот момент.
Даже принюхавшаяся Сайда, которая так и не поймала никакой рыбы, чуть ближе подобралась к костру. И только хмурая Фирн всё также сидела в стороне, почему-то вызывая у меня ассоциацию с недовольной, нахохлившейся совой.
— Жалко, как известно, на хвостике у песчаных, — огрызаюсь я, перефразируя на ходу одну любимую фразу из прошлой жизни. Каракурт, впрочем, её оценил и глухо хохотнул, пригрозив в мою сторону кончиком скорпионьего жала.
Когда мясо уже было готово, я, к собственной чести, не набросилась на него сразу. А если я и дёргалась в сторону костра, то меня удерживала на месте Тростинка, поглаживаниями по шее и успокаивая мой недовольно урчащий желудок. А ещё Лонгану пришла в голову гениальная идея - запечь горные яблоки на углях. Но судя по недовольной морде радужного, намного лучше они не стали, сохранив свой неподражаемый вкус. Впрочем, для уже сжевавшего часть своих запасов Лонгана, это было хоть что–то.
И вот он, практические прекрасный ужин! К которому не побрезговала присоединиться даже Фирн, взявшая кусок побольше и поспешившая скрыться на границе между светом догорающих углей и темнотой наступающей ночи. Да чего уж злобный сугроб, даже наша принцесска, видимо забывшая о своём брезгливом отношение к еде “сухопутных”, соизволила взять себе кусочек понежнее, протиснувшись между Цирконом и Предвестником. Ещё и промурлыкала что–то про «изысканность кухни песчаных, достойной даже королевских особ». Хотя в этом я с ней была согласна, с удовольствием вгрызаясь в жареные козьи рёбрышки, не стесняясь их раскусывать после того, как содрала всё мясо, чтобы добраться языком до нежного костного мозга. Каракурт тем временем без остановки возился с новыми порциями мяса, не забыв и себе в пасть закинуть пару кусков, да раздать всем желающим добавку.
Пока я ем, на меня наваливается это обманчивое чувство того, что всё будет хорошо, что мы все поступаем правильно. Но оно очень быстро проходит, уступая место банальной усталости и сонливости, которую я не в силах удержать в себе. Широко зевнув, я отхожу чуть в сторону от костра, завалившись сначала на бок, а затем кряхтя и фыркая перевернулась на спину.
Может… оно всё–таки и неплохо - всё это приключение? И в нём есть что–то хорошее? Похоже, после горячей еды и дня полной нагрузки меня немного разморило.
Подняв свой взгляд на мигающие поверх чёрного полотна неба точки, я размышляю о том, что где-то там, вдали, мой бывший дом. А я здесь, в совершенно другом мире, с незнакомыми мне “детьми” и “подростками” спасаю драконьи королевства непонятно от чего. На меня, точно на мягкую моховую кочку посреди болота, запрыгивает довольно мурлычущая Тростинка, прижавшись мордашкой к моей шее. А рядом пристраивается что–то пышущее жаром.
— Не слишком ли близко? — интересуюсь я без особого возмущения у усмехнувшегося Каракурта, решившего прижаться к моему левому боку своим гребнем.
— Ночью в горах может быть очень холодно. А я тут самый тёплый. Так что не ворчи, а радуйся, что ты об меня будешь греться, — скалиться песчаный, переворачиваясь на свой живот и накрывая меня и сестрицу тёплым крылом, а другим крылом накрывая пристраивающегося к нему Лонгана, уже к которому жмётся и Звёздочка. — Только с хвостом осторожнее. Я бы не хотел никому причинить вреда, — напоминает он нам, провожая взглядом направившуюся к воде Сайду.
— А остальные? — сладостно зевает Звёздочка, прижавшись своим ухом к плечу довольно фыркающего Лонгана.
— Я не мёрзну, — морщиться Циркон, отходя от костра и сворачиваясь в недовольно сопящий клубок в стороне от нас. Небось завидует, что мы будем спать все вместе и в тепле, а он в гордом одиночестве в сторонке!
Фирн лишь презрительно фыркает, отворачиваясь от нас и удаляясь к нескольким скалам, откуда злобно сверкает своими серыми глазами в сторону сидящего у затухающих углей Предвестника. Ночной дракон, судя по всему, спать не планирует, подняв свой взгляд к небу и разглядывая звёзды. Он даже что–то начинает говорить, но я уже и не слушаю – теплота, идущая как от Каракурта, так и изнутри моего живота, усыпляет меня.
***
Когда–нибудь это должно было произойти. Но почему сейчас? Связано ли это с тем, что мы выбрались из Академии, направившись спасать мир?
