Пробирающий до костей ветер, от которого не защищает даже моя толстая чешуя, дует со всех сторон, и я распахиваю глаза. Одна, совсем одна, нет никого рядом. Даже сестрицы, хоть я и ощущаю её тёплое дыхание на своём плече.
Где я? Это не библиотека. Вокруг лишь белая равнина. Куда не глянь – кругом навален ровным слоем снег. Ни единого холмика, сугроба или впадины. Настоящий рай перфекциониста, которым я не являюсь. Меня такой идеальный порядок даже немного раздражает, и я спешу его нарушить, шлёпнув лапой перед собой, оставляя свой след на снегу.
Короткая вспышка белого света заполняет всё пространство, и мир меняется, принимая куда более причудливые формы – земля скручивается, расползается и собирается неровностями, образует отвесные склоны, на которых всё также покоятся снежные наносы. Не способный существовать в реальности пейзаж давит на моё сознание со всех сторон, и я, стремясь от него скрыться, поднимаю взгляд к небу.
Абсолютно серое небо. Не серо-голубое, как может показаться поначалу, но просто серое. Будто заполненное густым смогом от какого–нибудь костра. И на этом небе… кхм, вот это уже больше похоже на мой сон. На этом небе одно солнце, накрест приклеенное синей изолентой. Причём у меня возникло такое ощущение, что это солнце прилеплено поверх серого неба. Мда, теперь я не сомневаюсь в том, что это всё–таки мой сон, а не чей–то ещё. И почему мне что–то милое не может сниться?
Тут же, будто бы услышав мои мысли… хотя нет, это ведь моё сознание, как оно может не слышать мои же мысли? Насколько же это глупо и одновременно сложно. В общем, передо мной возникает Каракурт. Только не живой песчаный, а будто слепленный из снега и льда – идеальная копия, с улыбкой смотрящая на меня своими глазами-льдинками. И почему это возникло в моей голове, когда я думаю о чём–то милом? НЕТ. Нет–нет–нет. Я так не думаю! Я не считаю этого песчаного милым. Он… ну, может, не идиот, но цель у него в жизни – точно идиотская! Да и поведение тоже не слишком адекватное.
Повинуясь моему настроению, статуя меняется в очертаниях, принимая форму… Я тяжело вздыхаю, ведь теперь на меня смотрит Фирн. И в отличие от снежного Каракурта, она куда больше похожа на настоящую – также блестят белоснежные чешуйки и острые шипы, тянущиеся по спине, а в светло-голубых глазах мне отчётливо видится раздражение ледяной.
Так, кого мне надо ударить, чтобы этот цирк закончился? Со всего размаха я отвешиваю сама себе пощёчину. Не больно. Обидно, однако. Тогда… Вскочив на свои лапы, я с разворота сношу статуе Фирн голову своим хвостом. Всё, хватит таких глупостей!
Но глупости на этом только начинались.
Кто бы мог подумать, что из шеи в небо ударит не кровь или её имитация из снега, а фонтан из разбрасываемых во все стороны тараканов, смешно топорщащих усы. Часть из них раскрыла свои надкрылки и с неприятным стрёкотом разлеталась ещё дальше. Несколько тараканов даже зацепились за синюю изоленту, держащую солнце.
Видя всё это, я уже готова была начать громко ругаться на всю округу. Даже набрала побольше воздуха в лёгкие, но тут из шеи статуи в меня выплёвывает старого знакомого – самого крупного и смелого таракана, которого запустило прямо в мою открытую пасть.
— Тьфу, — сплёвываю я щекочущее моё горло своими усами насекомое в сторону, тут же начав играть с этим тараканом в обиженные гляделки. Ну почему нельзя просто поспать и приходиться ловить что–то похожее на лягушачий трип? — Между прочим, я могла тобой перекусить. Я не брезгливая.
Ну, раз я схожу с ума, то почему бы не посвятить этому себя целиком и полностью? В конце концов, во всём надо стремиться достичь если не идеала, то хотя бы мастерства.
Таракан же обиженно топорщит усы, счищая передними лапками со своих чёрных глаз остатки моей слюны. А мир уже окончательно скукожился, перейдя во что–то нереальное, где небольшой квадратик вокруг меня является единственным островком спокойствия. Глянешь в одну из дыр - вроде как на полу - и увидишь небо. Посмотришь наверх – наткнёшься взглядом на снежные просторы. Поглядишь по сторонам – кругом тараканы, уже строящие свою империю из снежных домиков. Даже торговлю устроили, обменивая снежинки на различные стройматериалы из снега.
С тяжёлым вздохом я потираю свои виски, смотря, как мой знакомый таракан медленно перебирает лапками ко мне.
— Ну что, дружище, нам снова надо искать выход и бегать от чучела из тумана? — бурчу не слишком довольно я, протягивая открытую ладонь таракану, на которую он тут же вскакивает и щекоча лапками мои чешуйки забирается на плечо, ткнувшись завивающими усами в мою шею. Вообще, не стоит, наверное, разговаривать со своими глюками, но что мне ещё делать? — Да–да–да, я тоже очень рада тебя видеть. Жаль только, нормально поговорить возможности нет.
Казалось бы, что пусть мир вокруг меня и чересчур абсурден, но всё было не так уж и плохо – надо только найти способ проснуться и не попасться странному чудику на глаза. И кто меня за мысли дёрнул в этот момент?
