Правда, на этот раз мы не поднимались высоко в небо, скользя над Пятихвостой, наблюдая за тем, как всё быстрее и быстрее начинает таять под жаром солнца кромка льда, закрывающего реку. В какой-то момент Сайда всё-таки решилась окунуться, плюхнувшись в воду между двух льдин. К моему немалому удивлению, после того как вынырнувшая морская сказала, что дальше она поплывёт, мы ускорились. И ведь это несмотря даже на то, что принцесса то и дело выныривала из воды, чтобы оглядеться и найти нас на небе, вновь ныряя под лёд. Причём, порой она нас даже обгоняла! Похоже, в воде морские куда быстрее, чем я представляла.
К вечеру всё растаяло окончательно, и пустыня предстала перед нами в своей пугающей красоте, как и дельта тянущейся на север реки, в спокойном течение которой скользили остатки от самых крупных льдин. Ровные наносы песка, дюны и впадины между ними, небольшие тянущиеся вверх кактусы с острыми шипами — всё это врезалось в полосу уже просохшей земли, покрытой редкими клочками травы, постепенно переходя в тонкую зелёную полосу на одной из сторон Пятихвостой. Хотя, наверное, в лучах восходящего светила, да и на свежую голову, эта картина будет куда более величественной и чарующей.
На привале мы остановились в зарослях местного аналога камыша. И на охоту на сей раз вызвалась Сайда, что было несколько неожиданно для всех, кроме Предвестника, ответившего морской принцессе кивком. Я уже приготовилась к тому, что на ужин нас вновь ждут лишь финики, но нет. Морская меня изрядно удивила, вытащив на берег сначала одну здоровенную тёмно-серебряную рыбину, а затем и ещё несколько. Это что, выходит, Сайда не бесполезная? Похоже, у меня произошёл разрыв шаблона.
В общем, на ужин у нас были не мерзкие пустынные гады, но в целом съедобная, склизкая рыбина, со столь родным для меня привкусом тины. А после сон, в котором мы опять жмёмся друг к другу. В пустыне — кто бы мог подумать — даже без снега бывает очень холодно.
***
Утро вышло несколько более… необычным. Наверное, начать стоит с того, что разбудил меня Каракурт, как обычно, максимально дурацким образом — песчаный дракон шлёпнул мне на макушку иловую лепёшку. Как только холодная грязь потекла за уши, я мигом проснулась и вскочила на свои лапы, яростно зафыркав на отпрыгнувшего в сторону песчаного под весёлые смешки сокрыльцев.
Река за ночь окончательно растаяла, и теперь у берега выгребала липкий и мерзкий ил на сушу Тростинка, тут же бросаясь в нём валяться, не обращая внимания на презрительные взгляды некоторых драконов. А вот Каракурт, видимо, решил мне напомнить, что я, между прочим, земляная, и мне тоже положено кататься в грязи.
Так что я дыхнула в его сторону огнём — прогреться об него за ночь я успела достаточно. Хотя, как дыхнула… Для начала приоткрыла пасть, демонстративно пустив носом несколько дымных колец, а затем выпустила слабый сгусток коптящего огня мимо Каракурта, лишь прикинувшись, что целюсь в него.
— Ах! Меня убили! — завалился на спину песчаный, театрально вскинув свои лапы к небу. И тут же на него прыгнула измазанная в иле Тростинка, громко и радостно засмеявшись, когда Каракурт недовольно засопел своим носом. А вот не надо было меня провоцировать! И мою сестру тоже.
Впрочем… Хмм. Грязевые ванны я всё-таки не намерена была принимать, вместо этого плюхнувшись в прохладную реку, смывая с себя следы грязи и уже из неё поглядывая за тем, как смеющийся песчаный отбивался от моей сестры, в конечном итоге сам став ничуть не хуже земляного дракона. Весь в грязи и водорослях возмущённо сопящий Каракурт плюхнулся в воду около меня, начав старательно оттирать свои чешуйки.
— Вы невыносимы! — в шутку пробухтел он, когда мимо него проплыла плескающаяся Сайда.
— Конечно, — соглашаюсь я, отвешивая ему несильный щелбан, а затем навешиваю ему на рога несколько пучков особо крупных водорослей, смотря задумчиво на получившегося дракона в зелёном парике. — Это уже тянет на современное искусство!
И после этого мы вновь… да, мы вновь полетели. Интересно, на что я ещё рассчитывала? На то, что мы построим из кактусов и пальм плот и поплывём? Нет, отставить фантазии. Расправила крылья — и в небо. Только Сайда скользит под нами в реке, пока мы машем своими крыльями. Но тёплые потоки воздуха, поднимающиеся от прогреваемой пустыни, позволяют чуть расслабиться.
Да и самой пустыней я всё–таки смогла полюбоваться. На могущественную, пугающую, раскинувшуюся до горизонта… На которой ничего нет, кроме одиноких кактусов. Ммм, всё моё поэтическое настроение кажется исчезло вместе с сонливостью. Ну море песка — чего глазеть–то? Ну, иногда в нём торчат зелёные палки кактусов, резко выделяющиеся на общем однотипном фоне. Иногда засохшие кусты выглядывают из-под основания дюн, иногда скачет весело перекати поле.
