— Закончив с вами, этот дракон отправился в последнее королевство на своём пути — в горы небесных, по которым он планировал долго скитаться в тишине. Во всяком случае, так он думал поначалу. Судьба же распорядилась иначе, и когда он прибыл в обитель небесных драконов, в их раскинувшийся средь облаков дворец, он был поражён. С небесными драконами племя этого дракона связывали древние договорённости, а также и то, что ледяные стражи помогли горному племени во время последней войны с земляными. Этого дракона встретили с уважением и почётом. Его выслушали и разместили в одной из комнат дворца, выделив в сопровождение скромного, тихого принца, любившего читать в свободное время. Королева небесных расспрашивала этого дракона о целях его скитаний, интересовалась тем, как протекает жизнь в заснеженном королевстве, и очень расстроилась, когда узнала, что этот дракон скитается уже больше года по Пиррии, ища своё предназначение. Молодая, и только недавно сместившая свою мать, она с интересом слушала его рассказы о чужих землях и нравах тех драконов, что обитают там. Разве что оборвав этого дракона, когда он начал говорить о земляных, удивившись тому, что этот дракон смог пролететь через их земли. Призвав своих воевод, небесная королева потребовала этого дракона рассказать обо всём, что он видел на своём пути через болота. Но за этими долгими разговорами она так и не услышала, что судьба земляного племени была навеки изменена. — Он вздохнул, чуть покачав своей мордой, будто бы сожалея о том, что королева рассматривала земляных лишь как угрозу. Тем не менее её вполне можно было понять. — В любом случае этот дракон жил в чужом дворце, общаясь с молодым принцем на множество различных тем, какие только могли придти в головы двух молодых драконов. Он летал вместе с ним над горами, любуясь раскинувшимися вокруг величественными пейзажами, и наконец-то этому дракону стала приходить идея о том, что именно он хочет подарить своему племени. Искра, вспыхнувшая средь шумных лесов радужного племени, наконец-то обрела свою форму. Смотря на то, как опускаются по серому камню ледяные шапки, этот дракон понимал, сколь прекрасен мир вокруг него, недоступный его сородичам. Просторы, картины, буйство красок — всё это сокрыто от их взора. И он решил, что нашёл то, что подарит своему племени. Вспоминая все пережитые им картины, вспоминая каждый увиденный им цветок, он понял, что хочет сделать. Этот дракон захотел подарить своему племени всю Пиррию, преподнеся это как дар не только для ледяных, но и для всех остальных племён. Порядок. Закон.
Голос Мастера звучал торжественно, и несмотря на то, сколь страшные вещи он говорил, мы не решались его перебить, лишь с выпученными глазами смотря на мечтательно улыбающегося дракоманта. Он ведь решил всю Пиррию заморозить, да?
— И этот дракон решил навсегда укрыть Пиррию полотном из снега. Коркой льда, покроющей каждый листок и цветок, сохраняя их первозданную красоту в вечности, — подавшись к нам своим носом шепчет дракомант, сощурив свои глаза. — Дар, после которого не будет больше войн, ведь все станут одним племенем. Дар, после которого для всех будет место, ведь каждый займёт место в круге. Разве это не прекрасно? Слушая журчанья горных ручьёв, этот дракон понимал, сколь справедливо и правильно это решение.
— Ты хоть сам себя слышишь? — неразборчиво бормочу я, чувствуя, как в моей пасти с трудом ворочается язык. Интересно, Мастер хоть понимает, скольких он убил бы таким «подарком»? На мой вопрос он даже не отвечает, видимо не расслышав меня, а мне не хватает смелости повторить эти слова громче.
— И этот дракон начал искать ответ на то, как именно это сделать. Общаясь с принцем небесных, он грелся под его алым крылом, не заметив, как утёк сквозь когти ещё один год жизни и размышлений, за который принц чужого племени стал верным другом, с которым всегда приятно отвлечься от тяжёлого поиска ответа ради отдыха. Но этот дракон не придавал этому особого значения, наконец-то обретя свою цель. Он был счастлив, ища ответы на множество возникающих вопросов, выводя наброски строк будущего дара. И только один вопрос никак не мог даться ему — как? Как изменить столь многое не погрузившись во тьму? Не потеряв собственный свет и самого себя? Вновь этот вопрос предстал перед этим драконом, но на этот раз у него была цель. И он искал ответ, рассуждая со своим другом о природе драконьей души. Небесный даже и не подозревал о силах этого дракона, с удовольствием делясь своими мыслями. И вот, во время одного из разговоров, этот дракон осознал одну вещь. Страшную, вызвавшую поначалу у него дрожь и ужас, но столь манящую и необходимую для исполнения его Дара. — В который раз ледяной выдерживает паузу, переводя дыхание. Интересно, ему самому не надоело повторять один и тот же приём в своём повествовании? Будто он больше ничего придумать не мог. Хотя с учётом того, как он сейчас говорил, определённой жути это всё-таки нагоняло. — Дракомант не обязан тратить свою душу. Ведь душа есть не только у дракоманта.
