Окончательно продрав свои глаза, в которых всё ещё пляшут мутные пятна, я осторожно подталкиваю Тростинку в бочка своими крылышками, скидывая с себя сонливое оцепенение и медленно, по-змеиному шипя на каждого встречного из нашей маленькой процессии, сползаю к реке, с превеликим удовольствием жадно и глубоко вдыхаю, а затем опускаю целиком свою голову в холодную проточную воду, изредка приоткрывая свою пасть, чтобы сделать жадный глоток да попытаться поймать какую-то слишком уж интересующуюся происходящим и совсем непугливую рыбёшку.
Только вот, похоже, кто-то на меня обиделся. Потому что очень оперативно меня спихивают в воду сильным толчком в мой бедный зад. Плюх! – во все стороны летят брызги, но выбираться на берег я не спешу, медленно сползая по речному дну, заросшему пучками зелёных водорослей, всё глубже и глубже, изредка позволяя опуститься прикрывающей глаза перепонке, чтобы эти самые глаза промыть. Так и сижу под водой, уцепившись лапами за какой-то большой валун, пуская своей пастью небольшие пузыри, пока мои мысли приходят в порядок, а сонливость окончательно вымывается из моего создания водными процедурами. Пожалуй, это даже хорошо, что я “решила” искупнуться.
Плюх! – что-то приземляется в воду выше меня, дрожью отдаваясь в моих ушах. Приподняв свой взгляд к голубоватой поверхности водной глади, я смотрю, как извивается в ней Тростинка, спешащая ко мне. Хорошо хоть, додумалась сестрица сумочку свою оставить на берегу, усвоив недавний урок. Вот её коготки протягиваются ко мне, и взгляд её светлых глаз, затенённых разве что полупрозрачной перепонкой, скользит по моей мордашке. “Ты не обиделась? Всё в порядке?” – будто спрашивает сестрица, и я, жертвуя часть воздуха в своих лёгких, отвечаю ей потоком пузырей, вырвавшихся из моего носа. Да, в лёгких стало явно потяжелее, уже чувствуется неприятное жжение, распирающее изнутри. Что ж, думаю, пора. Я отталкиваюсь лапами от камня под собой и, осторожно обогнув сестричку, направляюсь к поверхности, выныривая и оглашая округу вдохом. Уффф, хорошо. Хотя желание откусить что-нибудь важное тому самоубийце, что полез меня будить столь рано и столь грубо ещё никуда не пропало, и только усилилось.
Однако, открутить хвост Аспиду я всегда успею. Особенно, когда мы окажемся в этой самой “Академии”. К слову о ней. Нас ждал очередной долгий полёт, ещё и без завтрака, вдоль, казалось бы, вечно тянущейся на запад Янтарной реки. Хотя, почему “казалось бы”? Она и правда какая-то бесконечная, практически местная Амазонка…
Впрочем, похоже я слишком сильно преувеличиваю это маленькое путешествие. Постепенно вокруг тянущейся под лапами синей полосы, леса сменились равнинами. Где-то там, по левую сторону от наших крыльев, со слов Веретенника, должен был находиться дворец земляного королевства, а впереди… Впереди наконец-то показывалась пока что еле заметная и тонкая зелёная полоса, тянущаяся к небу и набирающая свою силу по мере приближения. Радужный лес.
Когда светило поднялось уже практически в зенит, мы снова начали спускаться вниз, к просторной лесной опушке, прикрытой лишь редкими кустами, да поднимающимися порой до плечей пучками трав. “Ждём”, – только и сказал нам Веретенник, позволив разойтись в стороны и поизучать окружающее пространство. Бекас вытянулся у самого берега уходящей в лес реки, растирая свои уставшие крылья, а рядом с ним жадно глотает воду Тростинка, Аспид бродит туда-сюда, не находя себе места. А я как зачарованная смотрю на огромные стволы деревьев, тянущиеся и будто бы подпирающие своими ветвями сами небеса. Даже у края леса - в месте, где должны расти самые молодые из этих покрытых лианами и пучками мха древ, они казались мне целыми зелёными горами, многократно превосходя в размерах виденные мною ранее леса. И если бы мы не летели до этого, если бы я не видела, как их макушки простирались над землёй, не поднимаясь бесконечно в голубые небеса, я бы и правда поверила, что они уподобляются титану Атласу, подпирая своими ветками готовую рухнуть на головы смертных небесную твердь.
Кстати, тут заметно теплее, чем в родных болотах. И, как минимум, не пробирают до костей те холодные ветра, гуляющие средь негустых лесов родной топи. Но, с другой стороны, приглядишься чуть и заметишь, что стоят порой заросшие стволы, будто частокол и даже лапу между ними не протиснешь. Или мне кажется? А еще я не слишком представляю, как эти все штуки называются. Нет, на родных болотах я тоже видела пару не слишком хорошо знакомых мне цветочков и древ, но тут… Скажем так, никогда не изучала растительность южных стран, и уж тем более тропических лесов. Вот только лианы и узнаю, да и то один вид от других не отличу. Надо бы устранить эти прорехи в собственных знаниях, или, что намного лучше, просто узнать, что из этого всего можно использовать, не забивая себе голову совсем уж бесполезной информацией.
