Приземлившись у края, я позволяю подрагивающим от напряжения крыльям опасть по бокам, жадно вдыхая влажный воздух тропического леса и встряхивая своей мордашкой. Наконец-то небольшой отдых. Тростинка прижимается к моему бочку, потираясь щекой о моё плечо, пока я изучаю собравшихся на площадке драконят, с интересом и напряжением следящих за каждым движением весело улыбающегося Глина.
— А где ещё двое? — интересует земляной провожатый, остановившись в паре метров от центра площади, около стола, накрытого множеством “покрывал” из листьев.
Итого. Четыре ночных дракончика, чем-то напоминающих своих старших сородичей, только… ещё комичнее? Трое из них ненамного превосходят по возрасту меня и Тростинку, но, в отличие от нас, они ещё не избавились от детской неуклюжести. Короткие, немного кривоватые лапки ещё не до конца вытянулись, да и сами дракончики чуть горбятся, будто не в силах оставить в прошлом сладкую дрёму под скорлупой своих яиц. И эта троица старается держаться как можно ближе к самому крупному дракончику из своего племени, единственного, кто напоминал телосложением взрослого ночного. Чуть старше Аспида, его серебряные чешуйки сползают с крыльев и перебираются на спину, поблескивая благородным металлом под лучами светила, и даже ярким, неровным пятном наползая на левую сторону морды по шее, кляксой-фингалом красуясь вокруг левого глаза.
Напротив них радужные дракончики максимально вольно развалились по свободной части платформы, растянув на полированных и покрытых следами когтей досках свои крылья, изредка сладостно потягиваясь, да порой начиная лезть к друг к другу с какими-то идеями для игр, стихнув лишь в момент нашего приземления. Хотя одна из них лежит буквально на хвосте пятнистого ночного дракона, порой копируя его серебряные чешуйки и чёрную чешую, да серые глаза. Выходит, радужные и цвет глаз менять могут? Да и своих рогов, выходит, тоже. Вот “непревзойдённая мастерица” пародий приподнимает свою мордочку и её рога заметно темнеют. Чертовщина какая-то. В костях ведь не может быть хроматофоров - клеток, позволяющих менять цвета. Да и сами эти клетки не должны давать подобного спектра цветов. Неужели магия? Так, мне тут с Тростинкой разбираться ещё предстоит, а судьба пихает мне под нос ещё больше паранормальщины, будто в надежде на то, что я сойду с ума и укачусь жить в болото.
Но, если отвлечься от странной нелогичности способности радужных, на фоне ночных они куда больше напоминают взрослых драконов – такие же изящные, вытянутые, уже свободно меняющие цвет. С интересом они разглядывали нас, да весело переглядываясь друг с другом, расправляли собственные гребни, напоминающие мне о плащеносных ящерицах. От взрослых их отличают разве что чуть меньшие размеры, да чуть большая худоба.
— Лонган и Звёздочка улетели, — пожимает крыльями пятнистый ночной, задумчиво разглядывая всех нас по очереди, а потом радостно улыбнувшись и развесив уши: — Но обещали в скором времени вернуться.
Так, значит, радужный гуляет с ночной? Ведь, Звёздочка – хорошее имя для ночной? Ну, то есть, ночь там, звёзды, да? А второго ставим методом исключения на оставшееся место в этой нехилой логической цепочке, обзывая его про себя радужным. Главное, не ошибиться.
— А мы вам фруктов оставили, — улыбается всё тот же ночной, явно говорящий от мордашек всех драконят, и лапкой указывая на прикрытую листьями какой-то пальмы горку. Забавно, драконята решили оставить нам часть своей еды? Или же они набрали ещё? — Потрошитель предупредил о гостях. Хотя мы столько всё равно не съели бы.
А. Это дело лап того дракона, прикидывающегося КГБшником. Но вообще, это прекрасное предложение, от которого я не собираюсь отказываться. Со вчерашнего вечера на моём языке не было ни кусочка чего-то съестного. Нет, никакого серьёзного дискомфорта, и уж тем более голодной слабости, я не испытываю. Но любое упоминание о еде вызывает непроизвольную реакцию в моём теле, будто перед собаками известного учёного зажигают лапочки. Урчит негромко живот, пасть наполняет слюна. И такая реакция не только у меня. Вся наша группа болотных драконят подбирается поближе к предложенному угощению, а за нами следует и наш провожатый, остановившись разве что у разговорчивого и задумчивого ночного.
