С началом специальной военной операции Денис втайне от Ани надумал ехать на Донбасс. Сунулся в военкомат, не особо надеялся, да попытка не пытка. Он был поднадзорным. Хотя и освободился, но каждую неделю надо отмечаться в полиции. Подписать контракт с Министерством обороны не получилось, и «Вагнер» не хотел решать его проблемы по надзору. Тогда Денис принял решение уйти в побег. И начал готовиться, брал Анину машину, прав не имел, рисковал, но нужно было мотаться по городу, закупать амуницию. Аня почувствовала неладное, поставила вопрос ребром:
– Если куда-то собрался, так и скажи, не темни.
Он планировал открыться в последний момент, дабы избежать лишних разговоров, пришлось признаться. Аня пустилась в слёзы, а потом сама начала ездить с ним, докупать оставшееся. На войну оба смотрели одними глазами. Как признавался Денис: «Не будь дочери, она бы тоже поехала, пусть женщин не призывают, нашла бы возможность». И всё же Аня до последнего надеялась, его не возьмут. На базе ЧВК он скрыл, что поднадзорный. Был уже за «ленточкой», когда его вызвали к командиру, у того сидел представитель службы безопасности «Вагнера». Информация, что МВД разыскивает своего поднадзорного дошла до компании. Службу безопасности удовлетворило заверение командира, что боец воюет хорошо, нареканий нет, Денис был оставлен в рядах «музыкантов».
– Ты хват, – сказал представитель службы безопасности, – сбежал из-под надзора и нас в известность не поставил.
– Боялся, завернёте…
– И правильно сделал, – похвалил командир, когда остались наедине.
Денис позвонил Ане из Молькино перед самой отправкой за «ленточку». Две недели новобранцев интенсивно тренировали на полигоне, после этого Денис сообщил – едет в зону СВО, Аня заплакала: «Береги себя, родной. Я всю жизнь нахожу тебя и теряю, нахожу и теряю. И снова ты далеко, снова уходишь…» Они были знакомы двадцать лет. Первый год прошёл праздником, переполняла энергия молодости. У Дениса была моторная лодка, летом ездили на острова, рыбачили, жили в палатке. Одно из развлечений зимой – катание на коньках, Аня в детстве занималась фигурным катанием, Денис любил хоккей. А потом праздник окончился – поругались. Повзрослев, Денис винил себя – вспыльчивый, резкий, несдержанный. Не разбежались бы тогда, жизнь пошла иначе. И столько лет потеряли из-за своей дурости. Аня вышла замуж, а он подсел. Один раз получил срок, а потом и второй. Отбывал второй, когда Аня разошлась с мужем. Как только Денис освободился, стали жить вместе. Это были их годы, судьба потрепала и одного, и второго, чувством дорожили.
Тяжёлую контузию он получил в самом первом бою. Даже не бой. Приехали из Молькино в ПВД, коим было село под Бахмутом. Штурмовое подразделение базировалось в четырех просторных домах, человек по восемьдесят – девяносто в каждом, двухэтажные нары, всё, как положено в казарме, и уголок с иконами, надо отметить, имелся. Двенадцать новобранцев поселили в дом, в коем старшим был Жека. Позиция называлась Бикин, Жека был родом из Бикина, городка, что в Хабаровском крае. В пятом часу утра поступила команда – новобранцев на эвакуацию двухсотых и трёхсотых. Не сразу в бой со штурмовой группой, дали возможность осмотреться, почувствовать линию соприкосновения с врагом. Жека давал инструкции бойцам перед операцией, несколько раз повторил, быть очень внимательными, не скучиваться на передовой, не лезть всем вместе в один окоп, смотреть вокруг себя на триста шестьдесят градусов. БМД с новобранцами остановилась в лесополосе, километра два шли пешком по лесу, зарослям кустарника.
«Страшно было, – честно признаётся Денис. – Очень страшно. Стрельба, разрывы. Работал миномёт… Не кино… Нас разбили на две группы эвакуации. По рации сообщают: трёхсотый! Бежим за ним из укрытия. Обычно четверо несут носилки с тяжёлым трёхсотым, пятый на подмене, заодно прикрывает отход, несёт оружие раненого. Мы первого тяжёлого вынесли на позицию («Звездой» называлась), где санитары, медики. Передали им, сами снова на передовую. Так троих наша группа притащила. Когда в четвёртый раз прибежали за ранеными, трёхсотых было трое. Один тяжёлый. Парень стонал, но оставался в сознании. Погрузили на носилки. Я ему кричу: «Держись, братан! Всё будет хорошо». Тащим, устали, в окоп запрыгнули, чуть отдышались и дальше. И тут по нам начал плотно работать миномёт».
Через три месяца в Бахмуте к Денису подойдёт парень, протянет руку:
– Спасибо, брат! Не узнаёшь? Ты меня тащил на носилках.
– Не узнаю, – крепко пожал руку незнакомцу Денис.
– Тогда у тебя чуйка на все сто сработала, вовремя заставил с носилками отбежать к кустарнику. Так бы и меня… Двоих ваших парней сразу…
– Троих, – уточнит Денис.
– Они все осколки на себя приняли, а мне повезло, на носилках ближе к земле был, если и получил пару дополнительных осколков, не больше.
Дениса тогда тоже записали в двухсотые. Его, контуженного, сразу, как приехали в ПВД, забрали в госпиталь. Когда обнаружилось его отсутствие, посчитали, он среди двухсотых, которых разметало ПТУРом.
