Был Жека на два года старше Дениса, два сына, один кадровый офицер, год назад окончил военно-морское училище, попал на Черноморский флот. Жека жил на Дальнем Востоке. В марте у него был отпуск, планировал провести с женой. Та прилетит из Хабаровска, сначала поедут в Новороссийск к сыну-офицеру, потом вояж по городам России.
– Жизнь наполовину прожил, – говорил Жека, – европейскую часть страны толком не знаю. Дальний Восток вдоль и поперёк изъездил, служил в Чите. Хочу посмотреть Ростов-папу, Новороссийск, Ялту, в Питер к маме, конечно, в Москву надо заехать, там армейский дружок живёт. В школе я учился, отец всё грозился: «Жека, летние каникулы будут, в Москву рванём, посмотришь столицу». Да так и прособирались. Ни в школе, ни позже не посмотрел. А отец рано умер.
Они попали в засаду в Бахмуте. Частный сектор. Стояла задача зачистить двухэтажный коттедж. Добротный, белого кирпича, буквой «Г», крытый шифером, с пристройками. Подходили двумя группами с разных сторон, прикрывая друг друга. Их группа зашла с огорода, впереди двигался Елизар, Жека встал за углом пристройки, Денис прикрывал с тыла. Елизар шагнул к деревянной двери, она вела из дома в огород, невысокое крыльцо, из оцинкованного железа козырёк над ним. Елизар ступил на крыльцо, взялся за ручку. Из-за двери ударила очередь. Пули прошили дерево и скосили Елизара, одна пуля попала в лицо. Только что мирно стоявший под утренним солнцем дом яростно ощетинился огнём. Казалось, стреляли из всех окон, стреляли оба этажа, чердак. Укропы подпустили «музыкантов» вплотную и начали бой. Человек двенадцать засели в доме. В Жеку прицельно выстрелили сверху из окна второго этажа, он упал.
Денис вёл огонь из-за ёмкости с водой, металлического куба, он стоял посреди огорода. Два «музыканта» залегли за штабель из бетонных столбиков для виноградника. Денис менял один диск за другим. На операции брал до тридцати двух дисков. На этот раз было двадцать семь. Стреляли по окнам, бросали гранаты. Вскоре бойцы, что лежали за бетонными столбиками, просигналили, боекомплект заканчивается. Денис скомандовал отходить в соседний дом. Он стоял метрах в пяти за невысоким забором из сетки-рабицы. Три окна выходили во двор дома с укропами. Прикрывая друг друга огнём, «музыканты» сменили позицию. Денис по рации доложил командиру обстановку, запросил БК.
– Оттянитесь от дома, – сказал командир, – отработаем по нему из АГС!
– У нас два трёхсотых во дворе, – отказался Денис.
– Что намерены делать?
– Штурмовать.
– Действуйте. А БК будет, – пообещал командир, – и двух пополняшек пришлю.
– РПГ-7 подгоните.
– Будет!
Штурм затянулся. Засевшие в доме патронов не жалели, отсутствием БК не страдали. Перелом наступил после удачного выстрела «музыкантов» из РПГ-7, в доме раздался взрыв, начался пожар. Пламя вырвалось из-под крыши. Два укропа выпрыгнули из окна, но далеко не ушли. Денис попросил прикрыть его, хотя дом перестал огрызаться. Вдвоём с Протектором они выскользнули в огород. Ветер тянул в их сторону, тошнотворно воняло горелым пластиком. Жеку Денис нашёл по кровавому следу, он отполз в подвальное помещение. Лежал на боку, в луже крови. Денис взял его сзади подмышки, потащил.
– Жека, держись, надо уходить, всё горит. Ты меня слышишь?
– Ты что не видишь? – крикнул Протектор. – Он всё!
– Что всё?
– Двести. Вытек. Вон сколько крови.
– Как двести? – не поверил Денис.
– Да так.
Денис только сейчас увидел полузакрытый правый глаз друга, безжизненно распахнутый рот…
– Иди за Елизаром, – зло бросил Протектору, – надо тащить их отсюда, а то сгорят, хоронить нечего будет.
Елизар лежал на крыльце, головой к двери, из-за которой ударила в него очередь. Одна пуля вошла чуть ниже левого глаза. Иногда в тревожных снах Денис видел его, Жека не снился, лицо Елизара, обезображенное пулей, вдруг вспыхивало во сне напоминанием о войне. Оттащили трупы во двор соседнего дома, накрыли полиэтиленом. С сумерками поступила команда всем группам закрепиться и удерживать свои позиции. Во дворе дома, из которого вели бой, валялись шлакоблоки. Судя по всему, они лежали изначально в штабеле, разметало после прилёта мины. Шлакоблоками забаррикадировал все окна дома, оставив бойницы, приготовились к круговой обороне, укропы могли утром пойти на штурм. Поставили часовых по периметру. Появилось время спокойно покурить. Денис опустился на табурет на просторной кухне, затянулся, и вдруг такое опустошение накатило, такая тоска навалилась, будто батарейки из него вынули. Пришло тягостное понимание: Жеки нет. Улыбчивого, голубоглазого. Он лежит на поддоне, закрытый куском полиэтилена, по сторонам шлакоблоками прижатого к земле, чтобы не сорвало ветром. Всего две недели оставалось до отпуска… Не увидит Новороссийска, Чёрного моря, Москвы, Питера. Не знают об этом жена, сыновья, мать. Страшная новость ещё не отправлена им.
