Присутствовала на «голой вечеринке» известная барынька, любительница провокаций и скандалов, даже побывала в кандидатах в президенты, отхватила чуть ли не два процента голосов. Не упомянул бы её к ночи, да её интервью с устроительницей бала даёт пару убийственных штрихов к интеллектуальному портрету интервьюируемой. Унизить собеседника у барыньки всегда на первом месте. Зная уровень блогерши, с подковыркой подсыпала вопросы. Были они элементарные, но… На вопрос об авторе «Дворянского гнезда» блогерша ляпнула: Толстой. Уже хорошо не Пушкин, значит, есть в милой головке ещё один классик. На вопрос: «Фамилия императора Петра I» – тоже брякнула невпопад. Не зацепилось в милой головке, что император «по паспорту» Романов. И фамилия Джугашвили была для неё пустым звуком, весело округлила глаза, узнав, что принадлежит она Сталину. «Оно мне надо, – с хохотом реагировала на нулевой результат теста, – забивать голову Романовыми и Джугашвили, когда без того зарабатываю три миллиона долларов в год». Это уж точно, отвлекаясь на Тургенева с его «Дворянским гнездом» и даже «Отцами с детьми», столько не заработаешь. «Я тупая! – гордо бросала в камеру. – Тупая!» Чем бы казалось гордиться? А ведь есть чем. Четыре с половиной миллиона подписчиков в Ютубе у тупой блогерши и девятнадцать миллионов в Инстаграме – тупизм инфекционен…
Такая вот хозяйка бала. «Голая вечеринка» прошла на ура, гости визжали от восторга, забросали сети фото и роликами: любуйтесь, как мы шикарно отрываемся! Баловень судьбы ходил королём. Самая дорогая пятая точка вечера с бриллиантами в двадцать три миллиона не упускала случая лишний раз покрутить ею перед камерой, и бедный музыкант с носком на причинном месте тоже лез в фото- и видеокамеры…
И сеть взорвалась. Почти два года идёт война, параллельно ей вот такие вечеринки, пустышки, как в довоенные годы, из телевизора день и ночь не вылезают, при этом слова не проронили в поддержку наших бойцов – ни баловень судьбы, ни барынька, ни блогерша, ни поющая бабушка в кружевном поясе для чулок. С ходу не скажешь, почему взорвалась общественность, столько времени безропотно терпевшая. Скорее всего, подобные вечеринки не были из ряда вон для тусовок нашей богемы. Не исключаю, была дана отмашка сверху, поэтому информацию специально слили в широкий доступ, после чего разом возмутились журналисты, блогеры, политологи, поэты и простой люд. И как сейчас говорят – планка упала.
Первой поэтической реакцией на шабаш стала песня бойца из окопа, уже через сутки после вечеринки облетевшая все социальные сети. Лет сорока боец с гитарой чёрного цвета, в камуфляжной куртке пел в блиндаже. За спиной двухэтажные нары, другие атрибуты окопного быта. Песня была в бесхитростном трёхаккордном дворовом стиле, мелодия тоже не отличалась изысками. Автор не стал утруждать слушателя длинным музыкальным вступлением, сразу взял быка за рога, ударил по струнам с призывом:
После чего перешёл к героям баллады:
Не будем предъявлять окопному автору претензий к отсутствию тонкого поэтического стиля, эффектных метафор:
Автор, не заморачиваясь высокой поэзией, бил в точку, в концовке даже в десятку:
А они уходили и в тот вечер, и в сотни и сотни вечеров до него. Два месяца назад ушёл в бой Танин Дима, чтобы вернуться к жене в цинковом гробу.
Мы сидим с Таней на кухне. Квартира в панельной советской пятиэтажке основательно перепланирована.
– Дима – на все руки мастер! – ответила на мой вопрос Таня. – Всё сломал, ободрал и всё-всё сам – выровнял полы, стены, сделал натяжные потолки. Он всё умеет…
Сказала, осеклась и уточнила:
– Умел…
Зашёл двухлетний Максим, что-то пролепетал на своём языке. Оказалось, хочет молока. И тут же, пока Таня доставала молоко из холодильника, взобрался на табурет, открыл микроволновку, вытащил крышку для тарелок, освобождая место для желанного напитка. Таня поставила бокал в микроволновку, Максим накрыл его крышкой, закрыл дверцу. Попытался нажимать на кнопки, Таня опередила:
– Максик, ты ещё не умеешь.
Максим спорить не стал, подождал звуковой сигнал, возвещающий об окончании разогрева, открыл дверцу, потянул на себя крышку, под которой стоял бокал, вовремя Таня успела затормозить движение, быть бы молоку на полу.
