– Хозяин растёт, – весело сказала Таня. – Старший мужчина в семье теперь.
Ничто в лице не дрогнуло. Подумалось, свыклась с мыслью. На самом деле нет – в один момент останемся на кухне вдвоём, она скажет:
«Такого мужа у меня уже не будет», – и мгновенно глаза наполнятся слезами. Они были рядом все два часа разговора и вот прорвались…
Двадцать четвёртого октября Дима вышел на связь, предупредил Таню, они уходят на работу, раньше чем через неделю позвонить не сможет. Это был его последний звонок.
О гибели мужа Таня рассказала нижеследующее:
– Я на истерике кричала у подъезда этим из военкомата: «Когда погиб? Когда?» Будто от точной даты что-то зависело.
Сказали мне: погиб двадцать шестого октября. Сопровождал гроб молодой парнишка из части, он уточнил: погиб двадцать четвёртого. То есть в тот самый день, когда в последний раз мы разговаривали. Дима звонил во второй половине дня по нашему времени. Получается, они вечером пошли на задание. Если верить сопровождающему гроб, группу в шестнадцать человек накрыла артиллерия. Более половины ребят двести и триста. Один осколок угодил Диме в шею, второй прямо в глаз, прошил голову насквозь, третий в ногу. Двадцать пятого их вытащить не смогли. Двадцать шестого опустился туман, и двухсотых вынесли. Гроб был с окошечком, мне посоветовали не открывать, уже прошло две недели после гибели. Дима был узнаваем – и я согласилась не открывать гроб. Лежал в форме, под нею тельняшка. Тельняшку он любил.
Военкомат пошёл нам навстречу – похоронить в два дня. В первый все простились в ритуальном зале. От районной администрации был человек, за день до этого приходил ко мне, попросил рассказать о Диме, хорошие слова произнёс на прощании. Было очень много народа. Агент похоронного бюро сообщил, что это самый большой ритуальный зал района, вмещает сто человек. Все не вошли, люди заходили, выходили. Кто-то смотрел на Диму через окошечко гроба, кто-то нет. Друг его Андрей ездил со мной на опознание, он первый посмотрел. Гроб доставили военным самолётом на аэродром Северный. Оттуда машина похоронного агентства привезла к моргу, и там происходило опознание.
– Таня, это Дима, – сказал Андрей. – Если тяжело, можешь не смотреть. Сомнений нет, он.
Я не простила бы себе, если смалодушничала и не посмотрела. После прощания в ритуальном зале Диму увезли в крематорий в Новосибирск. На следующий вечер привезли урну, утром мы поехали на кладбище. Захоронили как воина под троекратный салют, был оркестр.
Очень помог Андрей, он на СВО получил тяжелое ранение, после госпиталя находился в отпуске. Мы дружим семьями. На похоронах постоянно был рядом. Винился передо мной, он первым решил пойти на войну, Дима захотел воевать вместе с ним. Извинялся Андрей перед Диминой мамой за то, что послужил примером для её сына, перед Диминой тётей.
Моим девочкам объяснял, что папа не умер, он продолжает жить, погибло тело, его сожгла война, но душа отца жива. Говорил: у вас лучший в мире папа, придёт время, почувствуете – он не погиб, он по-прежнему в вашей жизни, помогает вам.
Папа у них был лучший, это точно. И у меня лучший муж в мире. Был…
Таня вытерла слёзы. С ней меня познакомил Сергей, староста церкви, в приходе которой имею честь состоять, церковь Ефрема Сирина. Пока мы на кухне беседовали с Таней, Сергей в комнате играл с детьми. Старшую девочку звали Софья, младшую Вера. Тоже история. Танину маму звали Любовь, её родную сестру Надежда. Святые мученицы Вера, Надежда, Любовь и мать их София стали небесными покровительницами женщин поколения бабушек и внучек. Из комнаты раздавались весёлые голоса. В один момент Сергей зашёл на кухню, дабы почистить мандарины, которые принёс для детей. Мандарины крупные, Сергей не просто снял шкурку, он ловко с помощью ножа разрезал её, и получилось подобие цветка лотоса. Девчонки пришли в восторг, Максим не оценил художественные старания дяди, тут же оборвал лепестки дивного цветка, дабы не мешали вкушать аппетитный подарок.
– В этом году шестого августа было десятилетие нашей семьи, – продолжила свой рассказ о муже Таня, после того как Сергей с детьми ушли в комнату. – Под эту дату купили шестиместную палатку, как раз три мальчика и три девочки. У Димы от первого брака сын Ярослав. Живёт с матерью, но для Димы он не вчерашний день, а сын, как и Максик. Опробовать палатку в деле так и не удалось…
Свадьба у нас была в Димином стиле. Он заявил: «Лимузин с куклой на капоте и лентами – не для нас». Спрашиваю: «А что для нас?» – «Мотоцикл!»
На тот момент Дима свой продал, взял у друга «Боливар». Платье невесты со шлейфом не для байка, сшила платье выше колен с накладной объёмной юбкой. А юбка разноуровневая, впереди совсем короткая, сзади покрой клином и до сапожек. В загсе в полный комплект, в нём по городу ездила, потом накладную юбку сняла, под ней была мини-юбочка. Туфли на шпильках не для байка – купили стильные короткие на высоком каблуке и толстой подошве белые сапожки. Шлем, само собой, свадьбу гуляй, но правила соблюдай. Как полагается: белые перчатки, букет невесты.
