Девчонки страшно любили на прыжки ездить. Представляете, сколько эмоций у них, да и у меня. Прыжки всегда в хорошую погоду. Небо, солнце, воздух медовый от разнотравья. Девчонки знали всех Диминых друзей. Я сама папина дочка, была у него любимицей, в семье нас было трое, ещё братья Валера и Костя. Папа не проводил столько времени со мной, сколько Дима с дочерями. С папой я ездила на рыбалку, когда подросла, но всегда большая компания – родственники, друзья, я прицепом. Как девочку папа меня баловал, но и приструнить мог за излишнюю активность. На серьёзные темы не разговаривали, считал, мама должна воспитывать девочку. У Димы другой взгляд. Скажем, на рыбалку отправлялся именно с детьми, ради них. Проповедовал принцип, воспитывать не скопом, каждому ребёнку отдельное внимание. Я пойду с Максиком гулять, он мог в это время на кухне ужин готовить, девчонок привлечёт, даст им задание, одной фрукты помыть, другой цветы полить или ещё что. Они с удовольствием помогали, была у них с Димой душевная связь. Максику по малости лет не досталось столько отцовской любви.
На рыбалку с ночевой поедут, Ярослава возьмут. Палатка, уха, удочки. Девочки потом наперебой рассказывают, как рыбу ловили, комаров гоняли по палатке. Лето приближается, девчонки в нетерпении: скоро рыбалка, прыжки в Марьяновке, поездки с папой за город. Серьёзно подходил к их воспитанию. Объяснял, что хорошо, что плохо, что можно, что нельзя. Конечно, детям его не хватает. Соня вдруг заплачет, но молча. Верочка начинает нервничать, злиться: «Зачем эта война? Зачем людей убивают? Зачем папа пошёл туда?» Дима перед уходом объяснял им, почему идёт на войну. Он как мужчина, воин должен защищать нашу страну от врага, защитить нашу семью. С каждой отдельно беседовал. Говорил, вы остаётесь с мамой, должны ей помогать, Максик маленький, вы уже большие, первые мамины помощницы. И сыну Ярославу объяснял свой поступок, говорил, иначе не может, иначе нельзя. Ярославу, уходя на войну, подарил дорогой нож с гравировкой. Ему как раз исполнилось четырнадцать, сугубо мужской подарок…
В феврале двадцать второго началась СВО. Через месяц Дима первый раз многозначительно обмолвился, сказал: «Андрей собирается пойти добровольцем, пока не знает, как, это ещё не отработано в военкомате, но скорее по контракту». У меня сердце ёкнуло – не просто так сказано, не только ради того, чтобы информацией поделиться. Мобилизация в сентябре началась, забрали нескольких Диминых друзей.
В Диме прочно засела мысль – нужно идти помогать. Он срочку служил в Омском учебном центре ВДВ, его бы тоже забрали, не будь у него четверо детей. Мне говорил: «У друзей мобилизованных тоже дети, один-два разве не дети?» А на Донбассе дети в подвалах прячутся от войны. Много разговаривали на эту тему, думаю: он ждал моего понимания и поддержки, а не категоричного: не пущу! Андрей тоже многодетный отец – трое у него, по мобилизации бы не взяли. Но Андрей пошёл осенью двадцать второго по контракту, подписывал его в части, где срочку служил, он разведчик. Часть базировалась на Алтае. Дима захотел вместе с ним. Попросил узнать, можно к нему в разведку. Андрею сказали – десантники нам ой как нужны, пусть шлёт документы. Дима отправил документы в часть на Алтай, и началась волынка. Натуральная бюрократия. Обещали пригласить на медкомиссию, и всё какие-то отговорки. Дима позвонит, ему говорят – подождите, много работы. Андрей уже воюет, а Дима ждёт. Документы отправил осенью двадцать второго, Новый год подошёл, позвонил, они документы потеряли. Потом нашли. Снова та же отговорка: ждите вызова.
Андрея первый раз ранило зимой, отлежал в госпитале, поехал в свою часть на Алтай, заодно узнал, что с Димиными документами. Ответили: скоро вызовем. Дима с работы не стал увольняться, но все подработки закончил, новые не берёт, чтобы не подвести людей, если вдруг вызов придёт. Дома ничего серьёзного не начинал. По наследству ему достался от бабушки дом в частном секторе, в планах было перестроить. Баню построил ещё при бабушке, хотел второй этаж поднять, решил – теперь уже после войны. В конце концов через часть Андрея уйти на СВО не получилось, Дима ушёл через Москву.
