Был он одним из тех предприимчивых граждан из близлежащих гаражей, считавших, что у церкви не убудет, если отщипнуть толику. И щипали, потягивали стройматериалы. Скажем честно, не просто так проснулась крепко спящая совесть раба Божия Петра, не вид коробок с церковной плиткой, без дела много месяцев стоящих в гараже, пробудил её, страшная догадка поразила однажды. В гаражах друг за другом случилось три смерти. Сначала умер бухгалтер, пенсионер, но военный, ещё и шестидесяти не было, потом от обширного инфаркта скончался председатель кооператива. А за ним Витька Клёсов, через стенку гараж, разбился на своей новенькой «тойоте камри». Ездил Витька бесшабашно, будто не за рулём, а на диване перед телевизором, по телефону болтал, курил, мог кофе пить, купленный на заправке, оборачивался в разговоре к пассажирам, сидящим на заднем сиденье. Пётр его несколько раз предупреждал – доездишься. И Витька доездился. После его похорон Петра пробило. Что первый умерший из вышеназванных, что второй, что Витька по пути в гараж давали кругаля к церкви: нет ли плохо лежащего у попов. Пётр тоже относился к этой категории автолюбителей.
– Я ещё кирпичи брал, арматуру, – волнуясь сознался он, – на даче задействовал. Вот деньги… Виноват, простите, дурак, позарился на дармовщину, больше не буду.
Дальше приведу рассказ батюшки Сергия о покаянии, отчасти ради которого и сделал столь длинное вступление.
Он подал пять тысяч одной купюрой. Мы как раз собирали на новые подсвечники, жертва Петра пошла в дело, а плитка по сей день в кладовке лежит плодом покаяния. Пусть вынужденного, часто так и случается – беда, скорбь, смертельная болезнь, а сейчас и война на Украине приводят к настоящему раскаянию… Пётр сопоставил события, и его осенило – рука Божья покарала соседей за нарушение заповеди «не укради»…
В церкви его больше не видел, и вообще не встречались. А ведь он по-настоящему покаялся. Пусть не под епитрахилью, но от сердца. Пальцев на одной руке хватит, сколько довелось слышать настоящих раскаяний за почти двадцатипятилетнюю службу иереем. Была у меня прихожанка Зоя, царствие ей небесное. Из настоящих верующих, постоянно ходила на службы, иногда с мужем Михаилом, он раньше её упокоился, царствие им небесное, молюсь за обоих. Заболела Зоя, диагноз онкология. Начала лечиться, потом слегла. Я заезжал к ней, причащал, соборовал. На службу приеду в церковь, я был приезжим батюшкой в их селе, к ней зайду и причащу. В последний раз приехал, дочка говорит:
– Батюшка, мама уже не принимает пищу.
В организме начались необратимые процессы, глоток воды Зоя пытается сделать и не может. В полном сознании, разум чистый, а тело умирает.
Захожу к ней, приветствую:
– Зоя, здравствуйте.
Она улыбнулась, через боль улыбка.
– Здравствуйте, батюшка.
Лицо осветилось радостью – я к ней пришёл. Вымолвила:
– Батюшка, сегодня не могу причащаться. Только исповедуюсь.
– Хорошо.
Епитрахиль на голову положил. Незабываемая исповедь. Она знала, смерть рядом. Слёз не было. Обычные слова. Я их тысячи раз слышал. И от неё тоже, а тут было настоящее покаяние. До сих пор его слышу, и горло перехватывает, как вспомню. Подобное было пару раз в тюрьме, много лет окормлял тюрьму строгого режима. В церкви такого не услышишь, я, во всяком случае, не слышал. Говорила ровным тоном, но это был покаянный крик, голос не повышался, ни пафоса в нём, ни слёз – и крик. Бывает, слезами исходит человек под епитрахилью, а здесь нет – всё уже выплакано, всё выболело. Бог послал ей испытание болезнью, болела долго, тяжело. Как в награду дал возможность по-настоящему покаяться перед смертью. Зоя чувствовала: немного осталось. Через полтора часа дочь позвонила: «Мама умерла». Но сколько сердца было в её покаянии. Как сказано: «Сыне, дай Мне сердце твое». Не слова красивые дай, не горячие эмоции, дай сердце. Покаяние Зои пронзило меня, прошло с головы до пят. Смиренно принимала смерть. Вот бы так умереть…
Вышли с батюшкой из церкви. Самое начало апреля, ветрено, солнечно. Вблизи храма установлен белый танк Т-34, на нём надпись: «Димитрий Донской». В Великую Отечественную войну Русская православная церковь собрала пожертвования на колонну танков, которую выкрасили белой краской, грозные машины на башнях победно несли гордое имя святого благоверного князя.
– Танк не из той колонны, – поясняет батюшка, – оригинал не найти, столько времени миновало, я предложил поставить копию. Церковь в честь Димитрия Донского, в ней будущие танкисты молятся, и легендарный танк рядом.
