– Можно было бы и самогоночку на пробу принести, – весело говорит Вера Георгиевна, – тоже экологически чистый продукт.
– Ну, а что, – подхватывает Надежда Алексеевна, – Путин пил в Лузино самогонку во время своего приезда в нашу область.
Ассоциация с Путиным польстила, но тему милые женщины затронули скользкую, и не потому, что президента помянули, меня интересовала в Азове отнюдь не экологически безукоризненная самогонка.
– Лучше козьего молока попью, – говорю решительно, – президента точно в Лузино козьим молоком не потчевали, а я с большим удовольствием попью.
Козье молоко на самом деле люблю, в какие-то веки удастся вот так отведать.
Напротив меня сидит Татьяна Николаевна, про себя говорит – мы фабричные. Приехала в Сибирь из шахтёрского края, из Караганды, когда в девяностые годы русские стали не по нутру Казахстану. В деревне фабричность сменила на животноводство. Пенсию заработала сельским трудом. Татьяна Николаевна – плетунья, а муж с друзьями освоил производство окопных свечей. Приспособил для этого советскую скороварку, загружает в неё парафин, расплавляет, затем разливает по консервным банкам, в них в качестве фитиля устанавливается специальным образом нарезанный картон.
Женщины в застольной беседе рассказывают о подругах по мастерской, кои отсутствовали в тот день. В один голос назвали главным своим организатором, вдохновителем и двигателем мастерской Ольгу Анатольевну (она в частном разговоре будет открещиваться от этих восторженных характеристик, низводя свою роль исключительно к снабженцу). Мотором мастерской также назовут Наталью Викторовну.
– Её муж в мае ушёл добровольцев на войну.
Не один раз слышал подобное, в том числе из первых уст – супруг Натальи Викторовны слова не сказал о своём решении, втихую подписал контракт в военкомате. Поначалу дали от ворот поворот. И возраст далеко не юношеский – шестьдесят три года, здоровье не идеальное. Не сдался доброволец, настоял, оформили контракт, сейчас служит водителем при медчасти. Вся семья волонтёры. Сын Алексей взял на себя, как сейчас любят говорить, логистические задачи. Если по-русски – обеспечивает доставку материалов в мастерскую, увозит в пункт отправки готовые изделия. Дочь Кристина помогает плетуньям.
– Очень вкусные блинчики, – предлагает Татьяна Николаевна, – вы не стесняйте, возьмите несколько кусочков колбаски, заверните в блинчик, ой как вкусно, мои внуки очень так любят!
Пробую и соглашаюсь – внуки Татьяны Николаевны бабушку не обманывают, вкусный получается бутерброд. Сами блинчики – пальчики оближешь, и полукопчёная колбаса хороша…
В разговоре всплывает для меня неизвестная доселе тема – сухой армейский душ. И такую продукцию делают в мастерской. Приходилось слышать от бойцов об использовании влажных салфеток «для мытья» в полевых условиях или в госпитале, а тут сухой душ. Возникает естественный вопрос: как душ может быть сухим? Немногословная Лина Николаевна в ответ на мой вопрос подаёт полиэтиленовый пакетик, в нём матерчатая салфетка сорок на сорок сантиметров, и ещё один пакетик, герметически упакованный, внутри него кусочек дорнита (геотекстиля) размером десять на двадцать сантиметров, который пропитан гелем-антисептиком, предназначенным для лежачих больных. Всё продумано. Дорнит чем хорош, не плесневеет, в нём не заводятся насекомые. И гель-антисептик – не мыльный раствор. В инструкции, что вложена в пакетик с «душем», написано: смочить губку пятьюдесятью миллиметрами воды, сжать несколько раз до образования пены и обтереть тело, затем насухо вытереть кожу тканевой салфеткой. Душ принят.
Недавно попал на встречу кадетов с бойцами-вагнеровцами. Из зала прозвучал вопрос: «Что самое тяжёлое на войне?» Боец, не задумываясь: «В туалет сходить». Далёкий от поэзии акт функционирования человеческого организма может превратиться в проблему в боевых условиях. А если ты, скажем, месяц на передовой, как соблюсти наказ генералиссимуса Александра Суворова: солдат должен быть чист и опрятен, в любой момент готов в должном виде предстать перед Богом. Сухой душ – гигиеническое подспорье в окопных буднях.
Оканчиваем трапезу, на календаре не праздник, пора за работу. Возвращаемся к сетям. За разговорами, работой забыли задокументировать встречу фотографиями. Спохватились, когда часть плетуний разошлась. Остались только Лилия Иосифовна, Надежда Алексеевна, Вера Георгиевна, и Ольга Анатольевна подошла. Так и сфотографировались на фоне сетей и Спаса Нерукотворного.
За окном стемнело, пора возвращаться в Омск, Ольга Анатольевна любезно вызывается доставить гостя в город. Вдвойне хорошо, поговорить с ней днём не удалось, была на работе, есть возможность побеседовать в пути. Прощаюсь с женщинами, сажусь в машину, по дороге слушаю вместе с диктофоном Ольгу Анатольевну. Поведала следующее.
