С Игорем договорились о встрече по телефону и сошлись в середине летнего дня в кафе, пили чай, разговаривали. Кафе наполовину стекляшка, две прозрачные стены выходят на одну из центральных улиц города. Неслышно проезжают маршрутки, автобусы, легковые машины, проходят мимо нас по тротуару озабоченные пешеходы. Город живёт будничной жизнью, а там, откуда четыре дня назад прилетел мой собеседник, война. Игорь профессиональный строитель и по сегодняшним меркам профессиональный воин. Не военный строитель, по отдельности воин и строитель. В сорок лет в 2014 году поехал на Донбасс защищать Русский мир, потом был «Вагнер», Сирия – освобождал Алеппо, Пальмиру. В двадцать втором году подписал первый «украинский» контракт, три месяца воевал на Донбассе, в начале лета двадцать третьего подписал новый контракт. В Омск приехал в краткосрочный отпуск по семейным обстоятельствам. Высокий, сильный, на шее крестик. В бронежилете должен смотреться богатырём. Речь размеренная, в суждениях категоричен, в меру откровенен. Если мой вопрос касался информации, которую можно отнести к ДСП (документам служебного пользования), к примеру количественный состав военного подразделения, отвечал уклончиво. Хотя эти данные легко отыскать в Интернете, не озвучивал, предоставлял возможность самому отыскать интересующее.
В данной книге часто даю высказаться герою от первого лица. Делаю это и на этот раз, веду рассказ от Игоря.
В пацанах мечтал стать военным. Рос умненьким, участвовал в математических олимпиадах, много читал. Кстати, на войне на отдыхе с некоторых пор понравилось читать. Попадётся хорошая книга, обязательно проглочу. Крайнюю нашёл в разбитом доме, Фейхтвангер «Безобразная герцогиня Маргарита Маульташ». Мина снесла угол дома, валяются на земле кирпичи, битое стекло, и книжка лежит. Исторический роман. С удовольствием прочитал. После школы хотел в военное училище поступать, мне старший друг говорит: не торопись, сходи сначала срочку отслужи, посмотри на армию изнутри. Шёл 1988 год. Посмотрел на армейскую систему, она отучала думать. Не думая, следуй уставу, и точка, это не по мне. Демобилизовался и пошёл в Омский автодорожный институт на инженера-строителя.
Когда началась первая чеченская, была мысль поехать в Чечню, остановило – воевать внутри страны. В четырнадцатом сразу поехал на Донбасс. Под Изварино мы окружили вэсэушные бригады, надо было добивать их, дальше идти, да начались непонятки – делёж власти, активов, в наших частях внутренние разборки пошли. Себя я во всём этом не увидел. Стало неинтересно. Был порыв у парней идти на Киев, это мы в Омске не знали, что за зверьё нацики-западенцы, на Украине местные прекрасно понимали, ничего хорошего нельзя ждать от выродков. Донбасс железно был за нас, но нас притормозили. Пополнение было, оружие было, но наступление остановили. В прошлом году под Изюмом воевал, было много ребят, кто поднимал в Харькове восстание в четырнадцатом. Они рассказывали, город был во многом за них, полицейские им ничего не делали, а потом нагнали ментов-западенцев с Волыни. Те начали жестко вязать восставших, разоружать, хотя оружие мало у кого было. Под Изюмом воевал вместе с ребятами из Одессы, говорили: настоящие одесситы ждут наших и ненавидят бандеровцев. Конечно, за восемь лет, прошедших с четырнадцатого, многим мозги задурили. Даже на Донбассе молодёжь обработали. На освобождённых в двадцать втором территориях пятьдесят на пятьдесят отношение к войне. И всё же Донбасс никогда не ляжет под Украину.
Когда в четырнадцатом начались непонятки, я засобирался домой и в разговоре с одним офицером бросил, что воевать надо или за идею, или за деньги, а не в угоду какому-то дяде, чтобы он мошну набивал… Мне в ответ: можно и за деньги. Вот тогда и узнал о ЧВК «Вагнер», вагнеровцы тоже воевали на Донбассе. Давай, говорю, явки, пароли, телефоны. Этот разговор привёл к тому, что в 2016-м я поехал в Сирию. Вот где приобрёл настоящий опыт, работал с офицерами-профессионалами, бойцами. Долбали игиловцев под Алеппо, освобождали Пальмиру.
Началась СВО, решил для себя: понадобится – поеду. Быстро пришло понимание – скоро война не закончится. Поговорил со знакомыми вагнеровцами, воюющими на Украине, как и в четырнадцатом, были мутности: этот объект арта может накрывать, а вот тот не моги, хотя там укропы военную технику прячут…
В мае двадцать второго заключил контракт с Министерством обороны на три месяца. В «Вагнере» привык к знающим офицерам, настоящим воякам, тут замкомбат достался ни в дугу… Не могу сказать доподлинно, что им двигало, хотя догадываюсь – политические очки набирал. Когда-то окончил институт с военной кафедрой, стал офицером, но пулемёт РПК от ПКМ отличить не мог. Считал – один и тот же. Про остальное и говорить нечего. В «Вагнер» такого офицера на порог бы не пустили. Хорошо, в основном мы были под управлением спецназовцев 16-й бригады. Те, слава богу, профессионалы.
