Смотрю, над нами завис беспилотник, на орла смахивающий. Будто тот парит в вышине, суслика на земле высматривает, чтобы в один момент упасть с неба, схватить…
Бориска однажды побывал в роли суслика. Дрон отбомбился на него. Вовремя заметил подарок с неба, отпрыгнул в окопе. С того раза симпатий к дронам не питал, более того – панически боялся эту напасть.
– Лежи, не дёргайся, – попытался успокоить Бориску, – может, не спалили.
Только произнёс это, мина засвистела и жахнула справа в леске. За нами в теньке овцы лежали, заволновались, повскакали, побежали в противоположную от взрыва сторону. Бориска тоже заволновался:
– Ворон, это по нам, это по нам! Рвать надо! Вторая мина упала ближе.
– Очень даже смахивает на то, – говорю многозначительным тоном, – укры по нам бьют. Делаем так, между выстрелами пятнадцать секунд. Сейчас третий бахнет, мы сразу бежим.
– Куда? – Бориска шепчет.
– Куда-куда – в сторону выстрела, само собой.
Две первые мины в лес упали. Лес горелый, пепел на земле, от взрыва облако пыли поднимается, хорошо видно. После третьего выстрела мы сорвались во всю мочь в сторону облака от второго, бегу, считаю, двенадцать секунд насчитал, кричу:
– Ложимся!
Снаряд упал точно, где мы до того лежали.
– Видишь, – говорю Бориске, – в нас, зараза, целился. Спалила нас с потрохами птичка. Бежим в деревню, мне всё равно батарейки менять надо!
В деревне в штабе поменял батарейки. И только развернулся выходить, как бабахнет. Было полное ощущение – рядом, за стеной, во дворе штаба рвануло. Ничего себе, думаю, с фермы от мин сбежали, они тут достали. Выхожу – во дворе всё нормально, поворачиваю голову в сторону фермы, а там из-за леса огромный гриб поднимается. По сей день не скажу, что прилетело – воронка с трёхэтажный дом глубиной и метров пятнадцать в диаметре.
Первая мысль – капец пацанам. Срываюсь на ферму, по пути хватаю лопату, откапывать парней. Бежим со снайпером. Догоняет Муха, боец наш. Он спрашивает:
– Ворон, что это было? На мопеде еду, меня взрывной волной вместе с мопедом как швырнёт.
– Блин, – говорю, – откуда я знаю, наших надо откапывать. Забегаем в коровник, крыши нет. Взрывная волна зашла, раздвинула кирпичные стены, бетонные плиты перекрытия, лишившись опоры, упали. Но чудо – прямо над нашим окопом две плиты удержались. Пацаны в окопе сидят очумелые, глаза квадратные, кто-то с вопросом:
– Ворон, что делать-то будем? Кого уже тут наблюдать?
Я смотрю на разрушения, глазам не верю, как такое может быть. Место, где мы спали, Бориска будуаром его называл, бетонными плитами намертво накрыто. Спальники, какие-то вещи под ними. Из всего коровника только две плиты на стенах держатся, что над нашим окопом.
– В данной ситуации, – резюмирую официальным тоном, – считаю нахождение НП на данном объекте нецелесообразным. Предлагаю: всем пятую точку в горсть и скачками в деревню.
Никто не ранен, подконтузило пулемётчика и снайпера, что в тылу сидели на случай наступления хохлов. Минометы начали бить, они легли между перегородочками в кошарнике. А когда жахнуло непонятно что – кирпичную кладку над ними на уровне метра снесло подчистую. Стен в кошарнике не осталось, будто и не было. Жуть!
На мой взгляд, есть два варианта источника взрыва – «Точка У» прилетела или мина попала в селитру. На ферме было двенадцать тонн селитры, может, она дала взрыв такой мощности. Офисное здание фермы – одноэтажное, добротное, кирпичное, стеклопакеты на окнах, крыша из профнастила – снесло так, что следа не осталось. Повторюсь – метров десять не меньше глубина воронки, метров пятнадцать диаметром. Зафотографировали, есть снимок.
Это случилось под конец моего первого украинского контракта. В мае двадцать второго года зашёл, в августе вышел. Мы находились в двадцати километрах от Славянска, Изюм был наш, после меня его сдали. Хватает на войне мутного, но и чудесного. В случае с коровником, не умчись с Бориской от мин, не спрячься наши в окопе, как арта заработала, не упади пулемётчик со снайпером в кошарник…
Возвращаемся в деревню, идём по лесу, спрашиваю:
– Парни, жалобы имеются? Пулемётчик попросил:
– От головы у кого есть? Дайте. Мозги трещат хуже, чем с похмелья…
– А чё, есть чему трещать? – хохотнул Бориска.
– Сам дурак! – огрызнулся пулемётчик в ответ.
Больше ни у кого никаких последствий от налёта не наблюдалось.
– Парни, – говорю, – Бог за нас! А значит, что? Значит, ни за что этим пидорам Россию не победить! Ни за что!!!
Выпили с Игорем один чайник, заказали второй.
– А вот мы сейчас сделаем кайтар, – улыбается Игорь и просит официанта принести чистую чашку. Наливает полную, затем возвращает содержимое в чайник. – В институте друг узбек научил, Искандером звали. Хороший был парень, но где он сейчас и что – не знаю, потеряли друг друга.
Игорь разливает чай по-восточному, наполняет чашку не до краёв, до половины. Подаёт мне, при этом, как учил друг Искандер, левую руку кладёт на сердце. Чай красивый, вкусный, запашистый.
