— Вы только взгляните на положение с географической точки зрения, — продолжал Мессенджейл. — В двухстах двадцати пяти милях на север от мыса Майрайра находится Формоза, в четырехстах милях на север и несколько восточнее — острова собственно Японии, в семистах пятидесяти милях на запад — побережье Индокитая, в ста двадцати милях на юг — острова Целебес и Хальмахера. У нас более десятка точек соприкосновения с Юго-Восточной Азией…
— С другой точки зрения, вы могли бы сказать, что мы находимся в самой пасти Юго-Восточной Азии, не так ли? — спросил Дэмон.
— Только в том случае, если вы считаете, что все эти выступающие территории ни на что не пригодны, а вы ведь не считаете так. Соответствующим образом укрепленный выступ — это источник беспокойства для противника и в любой момент готовая база для развертывания наступления против него. К тому же вы оставили без внимания основные этапы исторического развития. Главные территориальные приобретения осуществлялись в направлении с востока на запад. Недавние исследования показали, что младенцы делают свои первые шаги в западном направлении. Европейцы перемещались на запад через Атлантику в течение целого тысячелетия; народы майя заселили Океанию вслед за торговцами — антропологи отметили периодическое появление людей с округлым рисунком глаз на полуострове Юкатан, на островах Тонга, на реке Сепик. Мы были вынуждены перемещаться на запад. Покупка Луизианы, война с Мексикой, авантюра Сьюарда с Аляской — все это в определенном смысле было совершенно необходимо и естественно, как необходимо и естественно для человека дыхание.
— Исключая бедных индейцев, — тихо заметила Эмили.
— О боже, не вспоминайте индейцев, ради бога! — воскликнула Томми. — Если я услышу еще что-нибудь об индейцах, то закричу благим матом…
— Да, да, — сказала Эмили, — этот военный суд… По-моему, вы поступили очень благородно, Сэм.
— Благодарю вас, мадам, — отозвался Дэмон с печальной улыбкой.
— Вы знаете, он буквально свел всех нас с ума этим делом, — продолжала Томми. — Просиживал все ночи до рассвета и готовился к слушанию дела. Прочитывал от корки до корки тома, которыми можно убить буйвола. Просто возмутительно! Можно было подумать, что он собрался защищать не иначе как Эмиля Золя… Говорят, когда он закончил свою речь, добрая половина людей в суде плакала. Впрочем, я этому не верю. А как вы, Кот?
Наблюдая за ее губами, Мессенджейл засмеялся.
— Вот тебе и бедный индеец! — воскликнул он. — И это тот, кто считает, что он видит бога в облаках и слышит его в порывах ветра…
Разговоры о суде над Брэндом не прекращались в гарнизоне вот уже целый месяц. Одни восприняли его результат с радостью, другие — с раздражением, и во время обедов и ужинов между теми и другими возникали ожесточенные споры. Высказывались самые различные мнения. Одни считали, что виноват Макклейн, потому что не смог держать в руках подчиненного ему рядового; другие обвиняли Джеррила за глупые и жестокие порядки в лагере для заключенных; третьи утверждали, что, хотя лагерные порядки и суровы, с этим ничего не поделаешь — дисциплину среди рядовых поддерживать необходимо: если начать делать какие-то исключения, то к чему это приведет? Многие говорили, что Дэмон поступил, конечно, благородно, сердце у этого человека доброе, но энтузиазм его неуместен; это было донкихотство, и он никого ни в чем не убедил; беда в том, что он сам никогда рядовым не был; Дэмон просто глупец, ему следовало бы командовать своей ротой и не совать нос в дела, которые его не касаются: поднимать шумиху по поводу расовой проблемы в условиях, когда мы стремимся сохранить здесь свои позиции, совершенно ненужная затея; все это дело, безусловно, не на пользу, а во вред нашим вооруженным силам…
Ожесточенные споры продолжались, неодобрительных и осуждающих мнений высказывалось все больше и больше. Мессенджейл не без интереса прислушивался к ним. Упоминание имени Эстеллы Мельберхейзи, разумеется, могло вызвать определенный резонанс. Если ее причастие к этому делу стало бы достоянием гласности, все это могло бы привести к серьезным последствиям. Полковник Фаркверсон был весьма разгневан действиями Дэмона; ходили также слухи, что известность, которую это дело начинало получать на всех островах, очень не нравилась и самому генералу Уайтли. Однако капитан Дэмон искусно обошел имя этой женщины. Когда ему удалось установить, что утром в день драки Макклейн выпил и что он преследовал Брэнда с ножом, в среде многочисленных противников Дэмона наступил относительный покой, а высказанные Дэмоном в качестве выводов рассуждения относительно обязанностей и ответственности сержантов в армии вызвали у многих восхищение. Суд раздумывал недолго: Брэнд был оправдан, дело закрыли, и все вздохнули с облегчением.
