– Не торопись пока. Вы же еще не перестроились на лос-анджелесское время. К тому же маршрут тоже пока не проработан. Ну и у меня есть идея, которую стоит обсудить.
– Какая?
– Я предлагаю прокатиться по Америке на кемпере.
– Кемпе… это автодом, что ли? – Моя любимая округлила ротик. – Оу, они такие больше. Как грузовики! Я такие никогда не водила.
– Ну, наш «Субурбан» не сильно меньше, – усмехнулся я и, открыв ящик стола, вытащил каталог. – Вот, посмотри. Тут есть разные варианты. И на базе пикапов с микроавтобусами – они потеснее, но зато ты тоже сможешь их вести. И на базе грузовиков – те посвободнее и поудобнее, но тогда из водителей у нас один я.
Аленка подхватила каталог и начала его листать.
– Ром, а мы в нем постоянно будем жить?
Я поднялся из-за стола и, подойдя к диванчику, присел рядом, обняв любимую за плечи:
– Да нет – как решим. Где-то будем жить в нем, например, на Гранд-каньоне, чтобы просыпаться на рассвете и смотреть, как восходящее солнце своими лучами изгоняет ночь из его глубины, а где-то – поставим кемпер на стоянку и заселимся в какой-нибудь отель поприличнее… – Любимая замерла, а потом развернулась и потянулась ко мне губами. И у меня аж затрепетало все внутри от нежности и восторга. Выигрыш в лотерею, «черная среда», фильмы – ерунда все это! Свою главную лотерею я выиграл еще в прошлой жизни. А в этой никому не отдал!
– Вау, Эллен, ты здесь такая сексуальная! – Изабель всплеснула руками и, повернувшись к Аленке, картинно обняла ее. Ну да – наша старая знакомая вновь появилась в нашей жизни. Знакомая, потому что подругой я ее уже давно не считал. Уж слишком разошлись наши жизненные пути. К тому же именно она всегда становилась инициатором прекращения общения. И делала она это достаточно оригинально – просто в какой-то момент времени француженка без каких бы то ни было объяснений переставала отвечать на письма Аленки. Та из-за этого страдала, мучилась, пытаясь понять, где и чем ее обидела, слала письмо за письмом, но в ответ – тишина… А потом проходило несколько лет – и оп, от Изабель наконец-то приходило письмо. Причем без каких бы то ни было извинений или хотя бы объяснений. Типа – наконец-то дошли руки, вот тебе и написала. Я уже давно предлагал Аленке так же перестать отвечать на подобные письма. Мало ли та написала? Она же тебе на пять предыдущих не ответила, да еще и после твоего последнего молчала три года – ну и ты дождись, пока она напишет тебе хотя бы столько же писем. Но нет – «неудобно, Ром»…
– А кто делал эти фотографии?
– Одна моя подруга, – несколько смущенно улыбаясь, ответила Аленка. Ну да, в отличие от Изабель Эллен вполне заслуженно считалась нашей подругой. Несмотря на то что жила фон Уинверт в Германии, мы с ней общались вполне регулярно. У нее довольно часто случалась работа в Америке, и каждый раз, когда она пересекала океан, Эллен непременно выбирала время, чтобы заехать к нам. – Она – профессиональный фотограф и попросила меня поучаствовать в ее фотосессии. Эти фото – часть того, что она тогда сделала.
– Неплохо, неплохо… – Изабель подошла поближе. Всего фотографий на стенах гостиной было четыре. Две на противоположной от входа стене и по одной на боковых. На первой моя любимая в коротком черном платье, черных же чулках и туфлях на двенадцатисантиметровых шпильках восседала в английском кресле с высокой спинкой и надменно взирала на присутствующих. Вторая была более легкомысленной. На ней она, босиком, в легком сарафане и с разлохмаченными ветром волосами, в облаке брызг, озорно смеясь, перепрыгивала через накатывающую на берег морскую волну. На третьей она была в своих любимых босоножках в греческом стиле из тонких переплетающихся ремешков, охватывающих ступню и лодыжку, шортиках, топике, черных очках и легкомысленной соломенной шляпке. Это фото было пронизано солнцем и какой-то странной ленивой негой. Ну а на четвертой она возлежала на огромной кровати, закинув руку за голову. Вторая рука нервно смяла простыню, накинутую поверх ее обнаженного тела, которая живописными складками прикрывала грудь, пах и половину правой ноги. Шея, плечи, живот и левая половина тела, от кончиков пальцев ноги и до подмышки, были обнажены, показывая, что никакого белья на любимой нет… Несмотря на прикрытость всех интимных частей тела, этот снимок нес такой заряд эротики, что срабатывал даже на меня. При всем моем неограниченном «доступе к телу».
– Я бы сказала – твоей подруге, пожалуй, уже можно и выставляться, – небрежно заметила Изабель. – Я думаю, она будет иметь успех.
Аленка едва слышно хихикнула и произнесла:
– Так она уже…
