Я ничего не ответил. Она почувствовала, что я не хочу обсуждать с ней свою жизнь, и сменила тему. Втайне я был очень взволнован тем, что Долорес назвала меня «милый». Это доказывало, что я ей не безразличен. Я подумал — для тебя, дорогая, я готов вести любой образ жизни. Я уйду на покой; я брошу все и оставлю криминальный бизнес. Я уже накопил больше сотни штук. Я брошу эти деньги к ногам Долорес и попрошу ее выйти за меня замуж. Да, я сделаю это на обратном пути. Я займусь каким-нибудь легальным бизнесом за пределами Нью-Йорка, в маленьком городке. Я куплю домик где-нибудь подальше от городской грязи. Долорес, я и ребенок.
Я начал напевать «Пташки поют для меня и для милой».
Черт, как там будет дальше? Я попрошу Косого сыграть эту песню на моей свадьбе. Вот будет штука. Макси станет моим шафером. Господи, как они удивятся, когда я выложу им свои новости. Что я собираюсь «завязать» и жениться на любимой девушке. И она тоже оставит работу. Больше никаких танцев.
Боже мой, я вспомнил, как такие вещи показывают в дешевом кино про гангстеров — когда один решил уйти из банды, а остальные ему за это мстят. Настоящая куча дерьма. В реальной жизни такого никогда не происходит. Какое дело банде до того, что один из ее членов решил завязать, если он действительно уходит и больше не вмешивается в бизнес? Другим больше достанется.
Когда мы шли к машине, Долорес сжала мне руку:
— Что ты там мурлычешь, милый, и чему все время улыбаешься?
— Скоро я расскажу тебе об этом, моя прекрасная леди, очень, очень скоро. — Я почти плыл по воздуху. Я помог ей сесть в машину. — Поезжай в театр, но не торопись, Джимми, дружище, — пропел я весело.
Я угостил его сигарой. Он улыбнулся. Вот чудесная жизнь. Я тоже куплю себе лимузин и найму Джимми на постоянную работу, но не стану обращаться с ним как с шофером. Я буду относиться к нему как к товарищу, как к человеку, которого уважают. Он — отличный парень. И я — тоже отличный парень. Не считая того, что я самодовольный ублюдок.
Я взял любимую девушку за руку и начал говорить, чувствуя полную уверенность в себе:
— Долорес, дорогая, это лучший день в моей жизни. Ни с кем на свете мне не было так хорошо и уютно, как с тобой, милая.
Она улыбнулась мне и сказала:
— Правда? Я рада.
Долорес похлопала меня по руке.
Эти слова и ее улыбка убедили меня, что я на верном пути.
Я пошел напролом:
— Долорес, милая, я люблю тебя. Я хочу на тебе жениться.
Чуть смущенно я обвил рукой ее талию и попытался ее поцеловать. Она раскрыла глаза от удивления и отшатнулась в сторону.
Изумленным тоном Долорес сказала:
— Мы почти не знаем друг друга. Кроме того…
Я не дал ей договорить:
— Мы узнаем друг друга лучше после того, как поженимся.
Она сухо перебила:
— Мне давно следовало с тобой поговорить. Впрочем, это можно сделать и сейчас. Я только хочу сказать, что собираюсь выйти замуж и уже практически помолвлена. Кроме того, я уезжаю в Голливуд. Я заключила контракт. И я надеюсь там остаться.
В полном смятении я спросил:
— Что? Когда ты уезжаешь?
— В воскресенье вечером.
Я почувствовал, как земля уходит из-под моих ног. Что случилось с Долорес? Я чем-то оскорбил ее? Как могло испортиться то прекрасное настроение, которое только что владело нами? Уже не было той нежной Долорес, которую я видел мгновение назад. Теперь девушка сидела холодная и недосягаемая. Почему? Не прошло и минуты, как она сочувственно слушала мои слова. Я был уверен в этом. И вдруг такой поворот. Я не мог этого понять. Чего она хочет — просто подразнить меня?
— Лапша, во-первых, я тебя практически никогда не знала, правда не знала. Я и не подозревала, что ты такой… такой славный мальчик.
— Мальчик? — повторил я слабым голосом.
— Ну, скажем, такой славный юноша. Так тебе больше нравится? — Она вежливо улыбнулась.
— А кем же ты меня считала?
— Не знаю, наверное, не стоит входить в подробности, но, если говорить честно, я всегда думала, что ты совсем другого круга.
— Но почему? Ведь за все эти годы ты не дала мне ни одного шанса познакомиться с тобой поближе.
— Нет, давай говорить начистоту. Я помню тебя, как… — Она рассмеялась, потом заметила мой взгляд. — О нет, прости меня, Лапша, я смеюсь совсем не над тобой. Но ты был… — Долорес вздохнула. — В общем, я запомнила тебя… — она заколебалась, — как человека порочного.
Я подсказал ей:
— Не виляй и скажи прямо, что считала меня просто грязным вонючим подонком из Ист-Сайда.
— О нет. — Она взмахнула рукой жестом искреннего несогласия. — Поверь мне, Лапша, я и не думала ничего такого. Я выросла в той же среде, что и ты. Мне и в голову не приходило ничего подобного, но, понимаешь, я всегда тебя боялась.
— Ты меня боялась? Ясно. Какие еще причины заставили тебя избегать меня все эти годы?
