День близился к завершению, мне пора было возвращаться обратно. Я сказал об этом Бромха Махато и попрощался. И он сам, и все присутствующие в палатке были страшно удивлены: немыслимо! Ехать обратно тридцать миль в такой час! Господин родом из Калькутты, плохо знаком с особенностями здешних дорог, поэтому и говорит так. Не успеет он и десяти миль проехать, как солнце сядет; пусть лунные ночи и светлые, но дорога лежит через густой холмистый лес, где ни одной человеческой души не встретишь, а вот на тигра или дикого буйвола запросто можно натолкнуться. К тому же сейчас время, когда поспевают ягоды, а значит, и медведи наверняка повыползают из берлог. Недавно на том берегу реки Каро в лесах Мохаликхарупа тигр утащил возницу бычьей повозки — бедняга ехал один через лес. Нет, это совершенно невозможно. Пусть господин останется в этой скромной палатке на ночь, отужинает, а завтра утром спокойно и благополучно отправится в путь.
Сложно было противиться искушению скакать верхом на лошади по безлюдному лесу, освещаемому светом полной луны в эту весеннюю ночь. Возможно, никогда в жизни не предоставится мне такая возможность, это мой последний шанс. И как же те необыкновенные картины леса и гор, которыми я любовался по дороге сюда? Если я не увижу их вновь в свете полной луны, то к чему тогда вообще было преодолевать весь этот сложный путь?
Несмотря на все их увещевания, я отправился в обратный путь. Бромха Махато был прав: не успел я даже добраться до реки Каро, как огромный ярко-красный диск солнца скрылся за невысокой цепью холмов на западе. Я уже поднялся на лошади на песчаный берег реки и собирался спуститься вниз к руслу по отвесным холмам, как вдруг моему взору открылась картина заходящего на западе солнца и только-только восходящей над макушкой заповедного леса Мохонпура, тянувшегося длинной черной полосой на востоке, полной луны. Пораженный этой картиной одновременного захода одного светила и восхода другого, я натянул поводья и остановил лошадь. Всё на этом безлюдном незнакомом берегу реки казалось мне словно ненастоящим.
Дорога, по которой я ехал, проходила через отвесные холмы, возвышенности и густой лес; иногда она словно бы сужалась, превращаясь в узкую тропинку, а затем снова расширялась на некоторое время. Какое устрашающее одиночество воцарилось вокруг — при свете дня эти места выглядели совсем иначе, а теперь, с восходом луны, мне казалось, словно я проезжаю незнакомое и удивительно прекрасное царство фей. Вместе с тем я держал ухо востро, опасаясь, как бы откуда-нибудь не выпрыгнул тигр: я вспомнил, как Бромха Махато и люди из моей конторы раз за разом наказывали мне не ездить в одиночку этой дорогой ночью, вспомнил рассказ пастуха Нондокишо́ра Гонша́ми, который пару месяцев назад сидел у нас в конторе и рассказывал историю о том, как в лесах Мохаликхарупа тигр загрыз какого-то человека. К тому же в лесу — и здесь, и там — можно было увидеть согнувшиеся под тяжестью созревших плодов и ягод ветви деревьев, земля прямо под ними тоже была вся усыпана засохшими и свежими плодами, столь привлекательными для медведя. Что касается диких буйволов, то, хотя они в этих лесах и не водились, парочка вполне могла забрести в такой час из заповедника Мохонпура. Мне предстояло проехать еще пятнадцать миль по этому безлюдному черному лесу.
Чувство страха, охватившее меня, только подчеркнуло красоту этих мест. Тропинка не была прямой, она поворачивала то вправо, то влево, и совсем рядом с ней, по мою левую руку, тянулась цепь невысоких холмов, склоны которых покрыты зарослями лесного пламени и голголи, а на вершинах красовались саловые деревья и высокая трава. Луна светила всё ярче, тени, отбрасываемые деревьями тускнели и уменьшались, освещаемый мягким лунный светом лес наполнялся приятным ароматом диких цветов, склоны гор вдалеке охватил огонь — то санталы[43] готовили новый участок для посевов. Какое это было необычное зрелище, словно кто-то украсил светящейся гирляндой горную цепь.
Если бы я не видел всё это своими глазами, ни за что не поверил бы, что совсем рядом с Бенгалией расположились такой пустынный лес и гряды холмов, по своей красоте не уступающие ни каменной пустыне Аризоны, ни Бушвельдскому массиву в Родезии. Спокойными и безопасными эти места тоже не назовешь, раз с наступлением темноты люди в страхе сидят по домам, боясь встретиться где-нибудь здесь с тигром или медведем.