Прошло дня три. Я только поднялся с постели утром, когда мне доложили, что сына пожилого пастуха нашли мертвым в лесу Бомаибуру. Я сразу же отправился туда и, приехав на место, увидел, что тело парня всё еще лежит среди зарослей сахарного тростника прямо за хижиной, в которой они жили. На его лице застыла гримаса ужаса и страха, словно он увидел нечто настолько жуткое, что его сердце сразу же остановилось. Отец парня сказал, что проснулся под утро, не найдя сына в постели, тут же отправился с лампой на поиски и только на рассвете обнаружил его тело. Рядом с ним лежали толстая палка и лампа — должно быть, он увидел кого-то в хижине посреди ночи, поднялся с постели и один побежал за ним в лес. Кого именно он пытался догнать, сказать сложно: на рыхлой песчаной земле ничьих следов — ни животного, ни человека, — кроме его собственных, не было. На теле парня тоже не было никаких следов от удара или ран. Загадка этого таинственного и трагического происшествия в лесу Бомаибуру осталась неразрешенной — на это место приезжала полиция, но, ничего не обнаружив, с пустыми руками вернулась обратно. Местных жителей настолько напугала эта история, что они не приближались к лесу уже задолго до наступления вечера. Дошло до того, что я сам несколько дней, засыпая один в своей комнате, порой начинал содрогаться от страха, глядя в окно на эту ясную, безлюдную, пугающе тихую ночь, освещенную ярким светом луны. Мне казалось, что нужно поскорее вернуться в Калькутту, что оставаться здесь не к добру, что завораживающая красота этих лунных ночей подобна сказочной царице ракшасов[45], которая одурманит меня, завлечет в свои сети и убьет. Может, все эти места и правда принадлежат не людям, а таинственным, бестелесным существам из других миров, которые тысячелетиями жили здесь, — наше незаконное посягательство на их тайное царство пришлось им совсем не по душе, и теперь, улучив момент, они непременно отомстят.
До сих пор помню день, когда мы впервые встретились с Раджу Панде. Я сидел у себя и работал, когда на пороге конторы появился красивый светлокожий брахман и поприветствовал меня. На вид ему было лет пятьдесят пять — пятьдесят шесть, но его нельзя было назвать пожилым человеком, потому что такой подтянутой фигурой у нас в Бенгалии даже не все юноши обладали. На лбу — тилака, на тело накинута белая накидка, в руках — небольшой узелок.
На мой вопрос, откуда он, мужчина ответил, что приехал издалека и хотел бы получить здесь небольшой участок земли для возделывания. Но он беден и не может позволить себе аренду. Не мог бы я выделить ему немного земли за половину стоимости?
Бывают люди, которые, хотя и не распространяются особенно о себе, но выглядят так, что сразу можно понять — они глубоко несчастны. Глядя на Раджу Панде, я понимал, что он проделал долгий путь из округа Дхоромпур, движимый одной надеждой — получить маленький участок земли, — если он его не получит, то, конечно, не сказав ни слова, вернется домой, но все его планы и чаяния будут разрушены.
Я предоставил Раджу Панде два бигха земли в густых лесах на севере Лобтулии-Бойхар, которые он может расчистить и возделывать, и предупредил, что первые два года он может пользоваться участком бесплатно, а начиная с третьего года ему нужно будет платить налог в четыре анны за каждый бигх. Тогда я еще не понимал, какой необыкновенный человек поселился в наших краях.
Раджу был у меня в месяце бхадро, или а́шшин[46], и после моего распоряжения сразу же отправился в Лобтулию-Бойхар. Спустя какое-то время я ушел с головой в работу и совершенно забыл о нем. Следующей зимой, возвращаясь как-то раз из конторы в Лобтулии, я вдруг вижу, что под деревом сидит мужчина и читает книгу. Заметив меня, он отложил книгу и быстро поднялся. Я узнал его — это был не кто иной, как Раджу Панде. С тех пор как я выделил ему участок в прошлом году, этот человек ни разу не появился на пороге конторы. Что бы это могло значить? Я обратился к нему:
— О, это ты, Раджу Панде? Ты всё еще здесь? Я думал, ты, должно быть, оставил землю и вернулся к себе. Так и не обработал участок?
Его лицо побледнело от страха.
— Да, господин, вот немного… — ответил он, запинаясь.
Я начал злиться. Все эти люди сладкоречивы, мило улыбаются в глаза, а сами обводят других вокруг пальца, лишь бы только те сделали для них работу.
— Вот уже полтора года, как в контору даже нос не кажешь. Наверное, обманываешь заминдара и весь урожай себе забираешь? Неужто забыл про уговор часть отдавать в контору в качестве налога?
Его глаза от удивления округлились.
— Урожай, господин? Даже и не подумал отдавать его вам, ведь это всего лишь зерна проса.
Я не поверил ему.
— Ты ешь просо все эти полгода? Ничего другого больше не сажал? И кукурузу? Почему?
— Нет, господин, лес очень густой. В одиночку я не справился. С большим трудом расчистил меньше половины бигха. Пойдемте со мной, господин, почтите мое скромное жилище своим присутствием.