— Страшно! Ишь! Я ничего не боюсь. Знаете, сколько я встречаю, когда хожу за хворостом в лес? И даже тогда не боюсь. Разве можем мы бояться? — подытожила она совсем как взрослая.
Огромные и высокие, словно дымовые трубы завода, черные стволы дерева хурмы подпирали небо, окружив хижину со всех сторон. Они чем-то напоминали Гигантский лес в Калифорнии. С веток деревьев доносился шелест крыльев сов и летучих мышей, заросли кустарников светились в полумраке огоньками светлячков, в лесу за хижиной выли шакалы — мне было сложно представить, как эта женщина живет одна с маленькими детьми в безлюдном лесу. О мудрый, таинственный лес, поистине велика твоя милость к тем, кто ищет у тебя пристанище!
Слово за слово я спросил:
— Мончи забрала все свои вещи?
— Вторая мама ничего не взяла с собой. Помните ту коробочку, которую она в тот раз вам показывала, она ее бросила и ушла. Хотите посмотреть? Сейчас принесу, — ответила Шуротия.
Она принесла коробочку и раскрыла передо мной. Гребень, небольшое зеркальце, бусы, дешевый зеленый платок — совсем как шкатулка для игры в куклы маленькой девочки! Но того ожерелья из Хингладжа, которое она купила в прошлый раз на ярмарке в Лобтулии, не было.
И куда только она ушла, бросив свой дом и родных? Спустя столько лет они наконец осели на одном месте и обзавелись хозяйством, и только одна она продолжала скитаться!
Когда я взбирался на лошадь, Шуротия сказала:
— Приезжайте как-нибудь еще, господин. Мы расставляем ловушки и ловим в лесу птиц. Недавно я сплела новую, а еще приручила пастушка и болотную курочку — другие птицы из леса прилетают на их крик и попадают в ловушку. Сегодня уже поздно, а не то я бы вам показала.
Ездить такой глубокой ночью по лесным просторам Нарха-Бойхар страшно и опасно. По левую сторону от меня, весело журча, протекал горный ручей, где-то в лесу расцвели цветы, благоухающая от их аромата тьма порой была настолько кромешной, что я не видел даже гриву моей лошади; звезды тоже пока не вышли.
Нарха-Бойхар была пристанищем для разнообразных деревьев и растений, животных и птиц. Природа одарила этот лесной край бесчисленными богатствами. На севере этих земель раскинулся пруд Сарасвати. На картах со старых разведывательных работ видно, что раньше там пролегало русло реки Коши, теперь же она пересохла, и от нее практически ничего не осталось, а то древнее русло превратилось в сплошной лес. Мне вспомнились строки Бхавабхути:
Там, где в прошлом текли воды реки,
Теперь остались лишь ее песчаные берега.
Какая неописуемая красота леса окружала меня той темной, тихой ночью! При мысли о том, что этим лесным краям Нарха-Бойхар осталось совсем немного, у меня сжалось сердце. Я так их любил и своими же руками разрушил. В течение пары лет эти земли были сданы в аренду, и на месте прежних лесов выросли уродливые и грязные трущобы. Нарха-Бойхар была творением самой природы, взращиваемым ею сотнями лет, и теперь ее ни с чем не сравнимая красота и просторы должны были бесследно исчезнуть. И ради чего?
Ради рядов неприглядных хижин с черепичными крышами, коровников, кукурузных полей, стогов конопли, верениц чарпаи, флагов Ханумана, редких кустов опунции, амбаров с табаком и вспышек холеры и оспы.
О древний лесной край, я прошу у тебя прощения.
Однажды я отправился в гости к Нокчхеди посмотреть, как Шуротия вместе с сестрой ловят птиц.
Они взяли две клетки и повели меня на опушку леса Нарха-Бойхар. День уже клонился к вечеру, и солнце, отбрасывая длинные тени на поля, постепенно скрывалось за холмами.
Девочки остановились около молодого шимула и опустили клетки на землю. В одной сидел крупный пастушок, а в другой болотная курочка — те обученные птицы, которых мне показывали в прошлый раз. Пастушок начал кричать, завлекая лесных птиц в ловушку. Болотная курочка поначалу молчала. Шуротия щелкнула пальцами, присвистывая:
— Давай же, сестрица, скажи…
Болотная курочка тут же заворковала: «Гу-у-у-р-р».
Этот необыкновенный звук, разлившийся по открытому полю в безмолвной тишине вечера, заставлял сердце содрогнуться от осознания простора и шири этого края, тянувшегося до самого горизонта под куполом ясного неба. Рядом в траве распустились пышные желтые соцветия дудхли, и Чхония опустила бамбуковую ловушку, похожую на клетку для птиц, прямо на нее, а затем спрятала под ней клетку с курочкой.
— Пойдемте, господин, спрячемся в кустах. Если птицы увидят людей, тут же разлетятся, — велела Шуротия, и мы все вместе спрятались в рощице из молодых саловых деревьев.
Пастушок изредка прерывался, а вот болотная курочка ворковала без умолку: «Гу-у-у-р-р, гу-у-у-р-р».
Какое сладкозвучный, неземной звук!
— Шуротия, продашь мне вашу болотную курочку? Сколько хочешь за нее?
— Тише-тише, господин! Распугаете птиц! Слышите, вон они летят!
Некоторое время мы сидели молча, а затем из леса послышалось: «Гу-у-у-р-р».
Я вздрогнул. Лесная птица отвечала своей подруге в клетке!