Джаред не особо распространялся, но и закрываться еще не научился. Насколько Мидир успел понять, Джаред запоминал события легко, вне зависимости от своего к ним отношения. Хорошая, хваткая память могла стать для племянника проклятьем, но привитая Мэрвином дисциплина ограждала Джареда от копошения в прошлом. И родной племянник Мидиру уже страшно нравился. Как старший мог опустить руки и не сражаться за сына, было непонятно. Впрочем, Мидир редко понимал старшего брата. В общем, прочитать события последних недель жизни племянника особого труда не составило.
— И он? — Лейла посмотрела с глубинным страхом, видимо, примеряя обращение с собой на только что потерявшего семью растерянного мальчика.
— Алистер сказал Джареду, что разбойников нынче много, всех не переловать. А казнить непонятно кого без вины он не будет. А потом попросил подождать в гостевом доме, где Джареда едва не убили.
Волчий король помрачнел, восстановив в памяти окровавленный висок, разодранную одежду и загнанное дыхание мальчика. Раз судья навел погоню на Джареда, значит, хорошо представлял, кому и зачем нужен полукровка.
— Алистер пользуется почетом и уважением. Он живет в Манчинге, не так далеко от нас, а судит важные дела за пределами города, — Лейла покачала головой удрученно. — Неудивительно, что мальчик к нему обратился за справедливостью. Бедный Джаред!
Мидир поразмыслил, насколько в черте города будут уместны волки, но решил, что такое событие вызовет слишком много паники. Опять же, возможно, понадобится поговорить. Если получится добиться аудиенции.
Волчий король мечтательно улыбнулся.
— Скажи, Алистер никак не связан с Рагнаром? — вопрос вырвался почти сам собой, от воспоминаний об именах и откусанных пальцах.
— Не связан. Но… — Лейла нерешительно помялась, бросила взгляд из-под ресниц, как если бы примеривалась, какой именно правды заслуживает Мидир.
— Но? — играть с женщиной он бы не стал. Да и узнала она Мидира достаточно хорошо, чтобы понимать, лишние жертвы волку не нужны. С другой стороны, как он определяет лишних, она пока не очень разбиралась.
— Дочь Алистера заглядывается на него, на Рагнара, — Лейла повздыхала ещё, и все же прибавила. — Она умница, Майлгуир, все прочат счастливый брак. Рагнар птица высокого полета, это ясно каждому, зато Уна образована, умеет говорить трех языках, такая жена — доброе подспорье любому королю!
Мидир постарался сдержаться и ничем не выдать, что короли бывают разные, и жены, соответственно — не товар, не выгодное приобретение… Доказывать это людям казалось пустым занятием, однако для ши избранный супруг или возлюбленная супруга не могли считаться приобретением или оцениваться как живой набор талантов. Супружество для бессмертных значило одновременно больше и меньше, чем для смертных.
— Покажи мне его дом, — Мидир кивнул себе и своим мыслям.
— Майлгуир, не трогай Алистера! — всплеснула руками Лейла, отвечая на его невинный взгляд: лучший из арсенала невинных взглядов! — Я верю, что тебе всего-навсего хочется осмотреть достопримечательности, однако кровавый след вдоль по улице прямо к моим дверям вряд ли будет привлекать посетителей. Знаешь ли, эти пугливые смертные с их предрассудками…
Мидир хотел оскорбиться, но в чем-то женщина была права. Да и устрашать можно по-разному. Но это дело грядущего, а пока следовало ответить гостеприимной хозяйке.
— Я поклялся Джареду наказать лишь виновных, — ровно произнес Мидир. — Начнешь убивать каждого подонка — галатов не останется, — многозначительно помолчал, подождал, чтобы Лейла набрала в грудь воздуха для нового ответа насчет рек крови, нервирующих жителей пуще прочего, и договорил медленно, веско, совершенно серьезно. — Хотя иногда жизнь страшнее смерти.
— Ты прав, — отрешенно произнесла Лейла, потеряв всякий запал. — Иногда сама жизнь становится наказанием.
Молчание повисло в воздухе, словно неблагая завеса: каждому было что вспомнить о жизни. Что вспоминала Лейла, Мидир догадывался, а он сам отгонял воспоминания об уходе Мэрвина, безумии отца и объятом лихорадкой Благом Дворе. Начало правления далось волчьему королю совсем не просто в основном потому, что советник Джаретта оказался честолюбивым властолюбцем, мечтающем о троне. И пока молодой Мидир выяснял, кто настолько волшебно ставит ему палки в колеса, успел наворотить дел.
И с тех пор, как голова властолюбца прокатилась по примятой хвое дуэльной площадки, должность Советника Благого Двора была упразднена. Мидир счел, что лучше никакого Советника, чем такой. Убить его оказалось сложно. Повторять опыт молодой, зверски юный тогда король не жаждал.
Наконец он заговорил, осенённый толковой идеей:
— Скажи, Лейла…
— Да, мой хороший? — она обхватила его кисть своими руками, прижала к груди, отгораживаясь от прошлого живым теплом и готовностью помочь.
— Та легенда о судье, который нарушил истинную правду и получил клеймо на щеке… — Мидир не был уверен, что Лейла знакома с преданием, но понадеялся и не ошибся. Не зря, похоже, муж привозил в качестве гостинцев книги!
