— Не беспокойся, тут на глазок тысяч семь… — присвистнув, заметил Иоганн. — Во, само собой!
— Ха! Продешевил, дружище! — Мигель радостно потёр руки.
— Ну и ладно! — не стал расстраиваться Дан. — Чего мы тут встали над телом посреди улицы? Уходим.
Три зловещих фигуры растворились в предрассветных тенях Грисглада. И только тело Луиджо осталось лежать посреди улицы. Утром, когда вернулись Томас Пайк и Рем Банни, им не составило труда определить виновного в ограблении трактира. Весь план Луиджо строился на том, что он сбежит под шумок, громогласно уволившись. Однако стоило дельтианцам начать разбираться, как его участие позорно вскрылось.
Впрочем, оно и так бы вскрылось, но Луиджо, который, по собственному признанию, не слишком любил думать, этого не предусмотрел. Он был хорошим исполнителем — за что его и держал при себе Томази — но до безобразия плохим авантюристом…
И всё-таки Луиджо смог сбежать через два дня. Прямо из клетки в подвале. Он слишком хорошо знал все помещения трактира, чтобы позволить себя надолго пленить. К несчастью, теперь его старость была обеспечена лишь вшивой, по его мнению, тысячей в
Лошади устало всхрапывали, и это было слышно даже сквозь стенки дилижанса. В который уже раз Ульрих пытался пристроиться подремать, но у него никак не получалось. Заканчивалась вторая ночь без сна, и глаза закрывались сами собой — но уснуть было невозможно. Рядом сидел тучный метен, который постоянно потел, и Ульриху приходилось всё время следить за тем, чтобы не коснуться его лишний раз.
Томази не был брезгливым. Но ехать мокрым, в пропитанной чужим потом одежде, ему не нравилось. К сожалению, из восьми мест заполнены были на сей раз все. И сесть Ульриху пришлось именно с этим тучным метеном. Напротив расположилась пожилая эрбе, проспавшая почти весь путь — и, к слову, выводившая изумительные трели храпа. Что тоже не добавляло комфорта поездке.
Путь выдался изматывающим, и его близкое завершение казалось Ульриху моментом долгожданного счастья. В маленькое окошко дилижанса виднелись вспаханные поля и сады вокруг Куидад Родриго, а деревянная мостовая, которая здесь покрывала дорогу, уже громыхала под колёсами тяжелого дилижанса. Звук, не слишком приятный в обычное время, на этот раз вызывал исключительно приятные чувства.
Дилижанс задержался только на одной из небольших площадей Куидад Родриго, где путь ему преградила толпа прихожан, выходящая с рождественской службы. Было раннее утро, и люди спешили домой — перекусить и прилечь отдохнуть. Вечером город, как и все поселения Марчелики, собирался праздновать до упаду.
Из дилижанса на станции Ульрих вылез первым, так как сидел ближе всех к выходу. Отойдя от кареты на пару шагов, он с наслаждением выгнул спину, встряхнул поочередно руками и ногами… И огляделся.
— Доброе утро, шеф! С прибытием! — подошедший Иона Маринао был последним человеком в Марчелике, от которого можно ожидать такой вежливости.
Он ведь не только говорил, он ещё и пытался изображать приветливую улыбку на лице. А с учётом пары шрамов, сломанного носа, заячьей нижней губы и чёрных остатков зубов выглядело это жутковато. Если прибавить к этому исполинский рост, широкие плечи, револьверы и злой, колючий взгляд — портрет получался совсем уж страшным.
Во всяком случае, именно так считал Ульрих до злополучного двадцать третьего декабря сего года. Потому что в этот день, в укромной бухте на пирсе, он увидел улыбку, которая испугала его гораздо больше, хоть и не подкреплялась шрамами и злыми глазами — только ростом и размахом плеч.
Ульрих припомнил выражение глаз Дана Старгана и зябко поёжился. Он ещё пару секунд искал определение увиденному — и, наконец, нашёл. У Дана взгляд был пустой. Совсем пустой. На Ульриха он смотрел так же, как люди обычно смотрят на городской пейзаж — без малейшего отблеска эмоций в глазах. Ни любви, ни ненависти, ни интереса, ни даже презрения. Вообще ничего.
— Замёрзли, шеф? — участливо осведомился Иона.
— Не беспокойся, дорогой мой! — стряхнув неприятные воспоминания, спохватился Ульрих. — Просто устал, просто притомился. Мне бы покемарить несколько часиков… Есть где?
— Можем найти номер в гостинице, шеф! — предложил Иона.
— О, нет-нет! — остановил Ульрих своего подчинённого. — Никаких гостиниц! Чем меньше людей обо мне узнают в городе, тем лучше.
— Даже так… — Иона задумался.
Этот дельтианец был злым, но вовсе не глупым. Он умел складывать в своей голове факты получше многих обычных касадоров. И, оценив багаж шефа, его встревоженный вид, внезапное прибытие, а сверху (вишенкой на торте) необычную просьбу, сразу как-то весь подобрался.
— У нас проблемы? — очень серьёзно спросил Иона.
