Пока Ланца работал, Целепа сидела дома, готовила ему завтраки и ужины (Зиги уходил утром и возвращался вечером), и время от времени стояла у окна мансарды, из которого был отличный вид на дом и двор Рюя. Молодая женщина высматривала Стоклу – иногда мальчишка появлялся во дворе. На его худой роже ещё присутствовали следы избиения, однако в остальном эльф выглядел неплохо. Он был сыт, чисто одет и весел. По предположению Целепы, младший Гаи всё ещё подвизался на почве шпионажа, поскольку только так и можно было объяснить его присутствие в доме.
–– Глупый мальчишка, – бормотала вдова, наблюдая за деверем.
На четвёртый день, утром – за завтраком Ланца Зиги Элианту сказал: «Сегодня…. Я убью его сегодня».
Целепа просто кивнула. За сообщением об убийстве Хо Шитао крылся другой смысл: сегодня я буду тебя любить. Приготовься.
Целепе никогда не нравился Ланца. Он казался её слишком жестоким, слишком самоуверенным и слишком… человеком. Однако благодаря именно человеческой его половине Ланца обладал одним чудесным достоинством. Он любил жизнь. Уж кто-кто, а Ланца Зиги Элианту никогда добровольно не уйдёт к истокам Мирозданья.
В недавние счастливые времена, любые разговоры за чашечкой чая заканчивались спором на эту тему. Зиги доказывал семье Гаи, как глупо умирать по собственному желанию, при том, что эльфу во всех отношениях дано больше чем человеку. А Алистер неуверенно отбивался рассуждением, что это священное эльфийское право испокон веков. И что лёгкая, приятная смерть это скорее привилегия. В пример он приводил людей погибающих мучительно – насильственно или от болезни, или немощными стариками, коими пренебрегают неблагодарные дети.
Спор обычно заканчивался дружеской, шутливой перебранкой, в которой Ланца обзывал Алистера эльфом закоренелым, а Алистер Ланцу вьюнцом человекообразным.
И что они имеют на сегодняшний день? Алистер где-то там – в объятьях Мирозданья и без права на помилование, а Ланца вот-вот со слюнями на подбородке будет любить его жену, согласно договорённости – в качестве оплаты. Ну, а сама Целепа из королевского, воинственного рода Лоринов, соответственно, получит опыт… проституции.
После отъезда Эиги Элианту на дело, Целепочка поднялась в мансарду и обнаружила во дворе дома Рюйодзаки – Стоклу. Гаи лежал под кустом и осторожно вырезал сухие ветки и сучки. Срезы он заклеивал специальными пластырями, которые будут заменять кору до тех пор, пока куст сам не заживит свои раны. Судя по спокойным, мягким движеньям юного эльфа, он был очень счастлив.
«Везёт ему…», – с тоской подумала Целепа. Она оглянулась вглубь комнаты и нашла глазами кровать, которую наметила под «эшафот», где Ланца в роли палача лишит её, нет не головы, а супружеской чистоты и верности.
«Хорошо, что это не сад…, я бы не смогла сделать это в саду…», – в голове женщины замелькали эротические образы грехопадения. Убеждая себя, вслух она сказала: «Как только он убьёт Шитао – повинного в смерти Алистера, огонь, испепеляющий меня, угаснет, наконец… Я обрету успокоение, как дурачок Стокла под этим чахлым кустом. Это стоит того… да…».
Ланца вернулся в шестом часу.
Убийство Шитао произошло около часу дня. Разницу времени «съели» неспешная прогулка по улицам Низины и сиденье в кабаке, где полукровка выпил для храбрости. Всё-таки Целепа это вам не шлюха подзаборная, которую можно драть без всяких реверансов, а достойная награда за ювелирно завершённый проект. Награда, у которой есть характер! А потому рюмочка, две показались ему совсем не лишними.
Вдову Алистера он нашёл в мансарде у окна. Войдя внутрь и закрыв за собой дверь, Ланца шёпотом позвал: «Целепа…».
Женщина едва уловимо вздрогнула и прижалась лбом к раме. Наёмник настороженно подошёл, наклонился и коснулся губами её шеи. Он был похож на собаку, которая впервые облизывает незнакомый ей предмет: вроде бы пахнет съедобно и вкусно…, но вдруг кусается?
–– Убил? – низким голосом спросила Целепа.
Ланца замер и торопливо ответил. – Как бы я посмел, если нет. Разумеется, убил!
Он развернул женщину к себе и несколько минут целовал, сначала робко, затем заметно входя в раж и, присасываясь, как осьминог присосками. Целепочка проявляла несвойственное ей послушание.
Не глядя Ланца расстегнул крючки её платья на спине от горловины до талии и стащил платье вниз – на пол.
С улицы пришёл звук подъезжающих скутеров, который заглох прямо напротив их дома. Целепа приоткрыла зажмуренные глаза, затем они открылись очень широко, потому что в скутеристах легко узнавались: хозяин дома и его прекрасный постоялец, который, по утверждению Ланцы отправился к истоку Мирозданья.
–– Зиги…
Наёмник продолжал азартно раскидывать по её обнажённому телу свои осьминожьи щупальца, и скутеристов в упор не видел.
Целепочка молчаливо выдралась из его объятий и повернула ему голову к окну, и пока полукровка таращился на живого-здорового и хохочущего Шитао, она подняла платье с пола, сложила его пополам и хлёстко перетянула обманщика поперёк спины. И ещё раз… и ещё…
Ланца завалился в угол весь в пыли, которую звонко выбивала из него вдовушка.
