Из дали далей выплывало счастливое прошлое с Валькой, чуть-чуть, совсем чуть-чуть горчившее потаенным томлением о Косте. Потом внезапный и жестокий ураган перестройки. Сломав судьбы ее поколения, он беспощадно разметал их дружную троицу; унесенные ветром, нет, шквалом бурных событий, они, словно осенние листья в непогоду, беспомощно и божевольно кружились в вихре перемен. В ту смутную пору обманов и предательств, когда прежние твердыни духа треснули, как яичная скорлупа, она приняла роковое решение, перечеркнув планы и надежды молодости, поставив крест на своей судьбе. Чтобы спасти родителей от нищеты и помочь Вальке выкарабкаться из глубокого зиндана, куда безжалостно засадила его перестройка, она вышла за Вадима. Боже мой, как тщательно она разрабатывала сценарий своего исчезновения! Тайком, не посвящая его в свои замыслы, забеременеть от Вальки, навсегда распрощаться с Костей, под надуманным предлогом съездив в Ярославль. Странно, такая мелочь, а прочно врезалась в память: в пустой ярославской электричке она ядерным матом отогнала цыганок, опасно наседавших с гаданиями. А потом десять унизительных, утомительных, беспросветных лет душевного прозябания в Марбелье, где все шоколадно и прянично — напоказ, где резвится светская чернь, свирепо завидуя тем, кто выше по шкале достатка и вправе позволить себе покупку виллы в Антибе, между Ниццей и Каннами. В те годы ее изнуряли метания от надежды к отчаянию. А спасли наставления дедули о мечтаниях, которые, как он говорил, рангом выше, чем надежды, и всегда должны быть с тобой. Боже, как горячо в той духовной пустыне она молилась за Костю и на Костю! Как увлеченно, даже истово в марбельском бездушном опустошении мечтала она о долгой семейной жизни с ним — до гробовой доски. А когда настанет день перехода в вечность, уйти вместе, в один час, со счастливой улыбкой, рука в руке, взяв с собой только любовь. Комок подступил к горлу при воспоминаниях о той несбывшейся мечте. Да, она не сбылась, но как она помогала, как спасала на самом краю! Спасала и спасла от душевного омертвления. Наконец снова Москва, родная сторона. Прощание с мечтаниями, возвращение из долгой ссылки с надеждой на спокойное, пусть без огня страсти, но достойное семейное благополучие — как вознаграждение за душевные муки Марбельи. Но с Валькой снова не получилось. Что ж, ему это простительно, он «заболел» заболевшей женой. А ей, наверное, просто не судьба в штилевом покое чувств приютиться в тихой гавани; она обречена на штормовые и, увы, безнадежные душевные порывы. Невидимые миру слезы. Как у Вертинского в «Маленькой балерине»: знает лишь подушка в тиши ночей, как одиноко ей... И вот продажа кратовского дома, новый перелом жизни, в сердце взметнулось пережитое. Но как удивительно все совпало! В туманной дали событийных неизвестностей растворился Валька. Замечательный, искренний друг, он снова горит жаждой донкихотской борьбы с несправедливостями жизни. Вдруг мелькнуло еще одно мимоходное, крошечное воспоминание, видимо, по аналогии с думами о Вальке. В институте их учили: Дон Кихот жил безумным, а умер мудрым... Вместе с потерей Вальки — и в связи с ней! — начали непонятно меняться в ее душе давние бесплодные мечтания о счастье с Костей. Они как бы оторвались от нового образа, в каком он теперь представал перед ней, — сытый, довольный собой, лениво изнемогающий под денежным ливнем бесчувственный богач, погрязающий в удобствах и комфортах. В ее сознании Костя оставался прежним, таким же чудесным, каким был в лета молодости. Вспомнила недавний сон, горько усмехнулась: мечты, мечты, где ваша сладость... И теперь — продажа дома в Кратове, потеря уютного, бесконечно дорогого сердцу семейного гнезда. Все-таки удивительно, как все совпало! Может быть, так и должно быть, когда пересекаешь экватор жизни? Она впервые мысленно произнесла эти слова — «экватор жизни» — и только сейчас осознала, что происходит. Да, она на экваторе! И через несколько минут ей предстоит переступить через него. Ее прошлое было благочестивым, но что сулит будущее?
Взглянула на часы — уже без десяти двенадцать. Долго же, однако, она предавалась воспоминаниям! Да ведь и жизнь была насыщенная, богатая на духовные переживания, даже в Марбелье... Поднялась, пошла к зеркалу, поправила прическу, слегка подкрасила губы. Вернулась на свой наблюдательный пост, скрестив руки на столе, снова удобно устроилась на высокой табуретке.
Ждать оставалось недолго.
Ровно в двенадцать опять глянула на часы. Минута в минуту к воротам медленно подкатила какая-то машина — тоже иномарка, но вовсе не тот шикарный лимузин, который она поджидала. Из нее вышел шофер, шире растворил приоткрытую калитку и спокойным, увесистым шагом двинулся к дому.
Дежуря у окна, сидя на высокой табуретке, словно на насесте, Анюта три часа год за годом вспоминала свою жизнь, мучительно стараясь осознать все, что с ней происходило. Сейчас вся ее жизнь, осмысленная заново, совсем-совсем иначе, промелькнула перед ней в одну секунду. В одну секунду она поняла все.
