Одно мгновение полностью

На меня вдруг нахлынули воспоминания о череде простых мгновений, весь день пронесся перед глазами в доли секунды: вот мы лежим на пирсе, ребята проносятся мимо на водных лыжах, окатывая нас водой, Танна громко смеется, Шэннон увеличивает громкость монотонного радио, как только начинается ее любимая песня. Запах лосьона от загара и пресной воды, солоноватый вкус чипсов, шипение слишком теплой колы. Потом было барбекю, во время которого Пит практически поджег все наши бургеры, а Адам помог все исправить, прикрыв крышку, из-под которой к темнеющему небу начал валить густой дым. Вот Танна сидит на ступеньках пирса, тихонько улыбаясь, думая о новом тайном парне. Джои дразнит ее. Его руки пытаются дотянуться до ее телефона, цепляясь за волосы, он стягивает ее с пирса, перекинув через плечо, крутит ее, угрожая, что не остановится, пока она не назовет имя. Правда, как только она кричит, что ее сейчас стошнит прямо на Джои, он останавливается. Так ее секрет и не был раскрыт. Шэннон, наблюдающая за всем, проходит под ветвями деревьев, ищет идеальную палочку для поджаривания на костре зефира. А потом — оранжевые отблески огня, когда Джои уводит меня подальше от звуков гитары Пита и поющих голосов наших друзей, когда небо пересекают первые залпы фейерверка.

— Помнишь фейерверк? — спросила я. Я почти чувствовала оглушительные раскаты, отдававшиеся в самой груди. Один за другим. Мы прислонились к дереву на самом берегу, и руки Джои обнимали меня за талию.

— Невероятный! — ответила Шэннон тусклым голосом, словно на самом деле она не верила в то, что говорила.

На секунду воцарилась тишина, а слова Шэннон эхом висели в воздухе. Интересно, мы все подумали об одном и том же? О том, что все мы были тогда счастливчиками и даже не подозревали об этом.

— Мама сказала, что похороны состоятся в этот четверг, — сказал Адам, раскачиваясь в кресле рядом с диваном, сжимая темно-бежевую подушку.

Мистер Уолтер глубоко вздохнул.

— Да.

Мне не верилось, что они говорили о похоронах Джои. Мне хотелось закрыть руками уши, чтобы только заглушить эти слова, хотелось закричать так громко, чтобы меня поглотила новая реальность, заполнившая мою жизнь. Но я знала, что мне нужно держать себя в руках. Хотя бы до того мгновения, когда я окажусь в своем чулане, прижимая к губам свитер Джои, пытаясь подавить плач.

— Мы попросили бейсбольную команду нести гроб, — продолжила миссис Уолтер. — Мы бы хотели, чтобы вы все сидели рядом с нами в первом ряду. Я подумала, может, вы бы могли что-нибудь прочитать. Все вместе. Или как-то иначе, как вам покажется…

Она уронила голову, зажмурилась. Ее тело начало трястись. Мистер Уолтер подошел к жене, погладил ее плечи.

— Еще мы подумали, что вы захотите записать несколько дисков на прощание, — сказал мистер Уолтер. — Я уверен, вы лучше знаете, что…

— Будет прощание? — я напряглась.

Мистер Уолтер шмыгнул носом.

— Мы подумали, это важно.

— Оу, — ответила я, сжимая ладони. Я представила себе тело своего парня, лежащее в гробу, и меня затошнило. Но заданный следом вопрос еще больше усугубил положение. Два слова, нахлынувшие на меня внезапной и лихорадочной волной.

— Что случилось? — спросила мать Джои. Ее глаза пристально меня разглядывали.

— Триша, — сказала миссис Уолтер. — Мы решили, что не будем…

— Я знаю, Джои дикий… был диким и невероятно бесстрашным. Я никого ни в чем не обвиняю. Я очень благодарна, что он не был один, что именно ваши лица он увидел последними. Но мне нужно понять, — ладони миссис Уолтер сжались в кулаки. — Что произошло в субботу?

Сердце разрывалось у меня в груди, каждый вдох давался с таким трудом, что казалось, будто я вот-вот упаду в обморок.

— Я уже рассказывал вам сегодня утром, — сказал Адам. — Мэгги ничего не помнит с того момента, как они с Джои поднялись по тропе.

Я посмотрела на Адама, едва ли понимая, что ему уже пришлось с ними поговорить. Что он уже говорил с ними обо мне.