Наступила тишина, словно нас накрыл туман, не позволявший произнести больше ни слова. Я услышала, что Шэннон тихо, с придыханием плачет. Все, о чем я могла думать, так это о том, что, несмотря на радость от того, что в последние минуты Джои был не один, я злилась, что меня там не было. На мгновение вся моя глубокая и черная ненависть была направлена именно на нее. Я тут же почувствовала себя отвратительно. Она же тоже потеряла Джои. Как и все мы. Я притянула Шэннон к себе, погладила ее по спине и начала задыхаться под грузом нашей скорби. Разглядывая буквы имени Джои, вышитые на его футболке, я старалась не думать о том, как дыхание, духи и слезы Шэннон выветривали остатки запаха Джои, оставшиеся на материи, которая меня сейчас укрывала.
Я старалась не думать о родителях Джои, все еще сидевших на полу, опустошенных и разбитых. Казалось, все закончилось. Но был задан еще один вопрос — тот, который я задавала себе с того момента, как вышла из участка.
— Где был Джои в пятницу вечером? — миссис Уолтер сделала паузу. — Он сказал, что переночует у Адама.
— Погодите, так его там не было? — Шэннон отстранилась от меня. — Джои проводил нас домой: меня, Пита и Мэгги. Адам позвонил как раз тогда, когда мы прощались с Мэгги. Я подумала…
— Нет, — Адам покачала головой. — Мы говорили чуть за полночь, и все.
— Ни у кого из вас нет никаких идей? — спросила миссис Уолтер.
Мы переглянулись, покачали головами. Казалось, что это абсолютная мелочь, учитывая всю картину в целом, но в то мгновение — это стало шоком. Мы даже не догадывались, куда отправился Джои после вечеринки у Джимми Даттона. Джои больше не мог ответить на наши вопросы.
* * *
Его комната напоминала кокон — безопасный уголок, где, закрыв глаза, я могла поддаться обману, что Джои был все еще жив. Воздух был буквально наполнен его энергией так, что я была уверена, что Джои стоит рядом со мной. Мне нельзя было ничего трогать. По крайней мере, когда я сбегала под предлогом, что мне нужно взять пару дисков для нашего микса, я пообещала себе ничего не трогать. Но мне пришлось.
Я наклонилась и прижалась лицом к подушке, вдыхая его запах. Я представила, как он лежит на кровати, живой. Потом я прошлась по комнате и открыла дверцу шкафа, настолько тихо, насколько могла, пробегая пальцами по мягкой материи его одежды. Как же я хотела завернуться в плотные тени тесного пространства, остаться здесь до конца жизни. Но больше ничто из того, чего мне хотелось, не могло случиться.
Я нащупала пальцами внутреннюю ручку дверцы и хотела было ее закрыть, но тут мои пальцы наткнулись на какой-то предмет, обвязанный вокруг серебристой ручки. Я остановилась, посмотрев вниз, и улыбнулась. Вокруг ручки шкафа были туго обмотаны радужные бусы из бисера. Пит выиграл их для меня на Весеннем карнавале всего пять недель назад. Джои не смог пойти, потому что его отцу посчастливилось получить несколько билетов на игру «Редс4» в Цинциннати5. Джои был взволнован игрой, но бесился из-за того, что мы развлекались без него. Он никогда не любил что-то пропускать. После карнавала Танна отвезла меня домой: мы подпевали громко игравшей музыке, нас обдувал ветер, врываясь сквозь открытые окна ее автомобиля. Мне так хотелось, чтобы Джои позвонил, мне так хотелось услышать его бархатный голос до того, как я засну под своим одеялом. Но он вернулся слишком поздно, и мы смогли поговорить только на следующий день. Тогда он остановился у моего дома, мы поднялись в мою комнату, я подбрасывала бусы в воздух, дразня его, что другой парень подарил мне украшение. Мол, тебе бы лучше быть поосмотрительней, а то кто-нибудь может меня просто украсть. Затем я столкнула яркие цветы на правую сторону комода, а вместе с ними и беспорядочную коллекцию заколок и пузырьков, а Джои прижался ко мне и, ухватившись за мою рубашку, шептал, что он у меня один-единственный. Я и понятия не имела, что он забрал эти дурацкие бусы, но увидев их обмотанными вокруг ручки его гардероба и понимая, что он думал обо мне каждый раз, когда их видел, я обрадовалась.
Прежде чем выйти в темный коридор, я собрала целую стопку дисков. Остановившись на верхней ступеньке лестницы, я думала о том, что готова все отдать ради еще одной ночи с Джои, которая дала бы мне возможность рассказать и показать ему, как много он на самом деле для меня значил.
Я спустилась всего на три или четыре ступеньки, когда услышала их разговор. Приглушенный шепот, торопливый и настойчивый. Первый голос принадлежал Шэннон. Второй — Адаму. Резкость интонаций разговора меня остановила. Моя рука схватила и крепко сжала поручень.
— Адам, это нечестно. Ты должен думать…
— Я только об этом и думаю, Шэннон.
— Тогда ты должен понимать, что мы не можем…
— Нет. Ты должна понять. Я не собираюсь этого делать. Нет.
— Все дело в том звонке? Когда была вечеринка у Даттона?
— Шэннон, тебя это не касается.
— Конечно, касается! Я знаю, что вы ссорились. Ты должен сказать мне, что…
