Одно мгновение полностью

Как, например, на первом курсе занятий по здоровью, когда Джои и я пересаживались на последнюю парту в классе, прячась за пышной афро-прической Криса Грейтера, и перешептывались, пока не начиналось бесконечное видео. Тогда мы уютно усаживались на наших местах, клали головы на сложенные грудой флисовые куртки и закрывали глаза. Когда же начиналось монотонное гудение голоса за кадром, я всегда снова открывала глаза, чтобы посмотреть несколько минут на Джои, пересчитать веснушки, покрывающие его нос, или помечтать о том, чтобы заплести его шоколадного цвета волосы, представляя ощущение шелковых прядей, скользящих сквозь пальцы. А информация о заболеваниях, передающихся половым путем, или новости о последних супервирусах затекали тонкой струйкой в мой мозг, и затем я засыпала тем же сном, который уже сморил Джои.

«Просто спит», — говорила я себе, вжимая плечи, спину, поясницу в пол спальни, в твердую поверхность, и подстегивая мысли вперед, дальше от ужасного видения к следующему: лицо Адама, его взгляд, охваченный паникой. От этого я почувствовала еще больше одиночества, меньше устойчивости и потребность в равновесии. Почему все вокруг создавало иллюзию подвешенности в бесконечном свободном падении?

— Эй, народ, вы ведь еще раз проверили свои телефоны, да? — спросила я в темноту, когда послышался размеренный звук сонного дыхания обеих подруг. — Когда мы выключили свет?

— Да, — Танна перевернулась на бок, лицом ко мне, и я почувствовала мыльной запах крема «Noxzema», которым она намазала лицо перед сном. — Я проверяла.

— Я тоже, — Шэннон отбросила руку вверх, закинув ее за голову.

— Ничего? — вновь спросила я.

— Ничего, — ответила Шэннон. — Это официально: Адам нас игнорирует.

— Я не понимаю, — сказала я. — Почему он не пришел? Как он мог не помочь с плакатами и видео для похорон?

— Важно то, что мы знаем: он в порядке. Я говорила сегодня с его матерью, помните? — Танна потянулась и сжала мою ладонь. — У нас у всех одна беда, и не все мы с ней одинаково справляемся.

— Да, но он как будто полностью отгородился от нас, — продолжила я. — Сколько раз ты ему писала?

— Не так много, как ты, — проговорила Шэннон, зевая.

— Я отправила ему 3 сообщения «911» и оставила примерно тысячу голосовых сообщений!

Я перевернулась на живот, схватила свой телефон и отключила спящий режим.

— Может быть, ему просто нужно немного времени, — сказала Танна, — все обдумать…

— Пусто, — сказала я, просмотрев свои сообщения. — Все еще пусто.

Адама не было, и мне от этого было одиноко вдвойне. Что не имело никакого смысла. Я знала, что он жив. Его не было рядом, но он был! И это должно было внушать мне облегчение. Но вместо этого это внезапное исчезновение оставило меня вдвойне шаткой, вдвойне неуверенной в мире, который вдруг замыкался вокруг меня.

— Народ, как вы думаете, где он? — спросила Шэннон, ее голос стелился в темноте, перекатываясь через меня и Танну.

— Если бы я знала, — отозвалась я, бросая свой телефон на пол возле своей подушки, достаточно близко, чтобы схватить его в один миг, если Адам, наконец, решит ответить. — Все, что мы знаем наверняка, — это то, что сказал Пит, — После того, как Пит уехал от нас, он проехал мимо дома Адама, и его машины возле дома не было. — Можете не сомневаться, если бы я знала, куда он подевался, я бы немедленно отправилась туда и показала ему, как нас игнорировать.

— Я имею в виду Джои, — проговорила вновь Шэннон.

Ее кроткие слова после моих звучали неуверенно. И стало тихо. Тишина, которая просочилась в наши кости, как правда о том, что Джои умер, снова нахлынула на нас волной.

— Я постоянно думаю о том, что он на Луне. Я представляю его там наверху в таком пурпурно-белом сиянии. Я вижу, как он смотрит на нас, слушает.

Мне сдавило грудь при мысли о том, что он так далеко. Я прикусила губу, стараясь сдержать в себе все рвущиеся наружу звуки.

— А я вижу его в поле, — сказала Танна. — Трава как будто светится, она такая зеленая, а небо над ним такого пронзительно синего цвета. Он бежит, размахивая руками в такт шагам. И он выглядит сильным, здоровым, и, самое главное, он улыбается.

Мне было завидно и стыдно, и я не хотела рассказывать им, что я видела Джои совсем не так, как они. Что чаще всего я вижу его лежащим на земле в ущелье мертвым. Где он находится сейчас — этот вопрос я не осмеливалась себе задать. Да и не хотела. Поэтому я сказала первое, что пришло мне в голову, чтобы отделаться прежде, чем попадусь еще в какую-нибудь ловушку, которая потопит меня.

— Я просто хочу перемотать все назад, — сказала я. — Чтобы все вернуть.

— Что вернуть? — голос Танны стал сильнее, бодрее.

— Все! Как мы планировали день около ущелья, как я поехала с вами, а не с ним, потом этот глупый вызов. Что, если какая-то одна мелочь изменила бы все? Мы бы сейчас тусили все вместе, слушали музыку, пока Джои смеялся бы над какой-нибудь брошенной кем-нибудь глупостью, а не делали плакаты и не выбирали музыку для его…

— Мэгги, ты не можешь это сделать, — сказала Танна.