Сердце мое билось в такт быстрой мелодии окружающих нас кузнечиков. Я не знала, что думает Джои о том, что я только что сделала. Я знала, что этот звонок был последним шагом за черту, и наша дружба теперь становилась чем-то намного более сложным. И я безумно хотела посмотреть, что нас ждет.
— Или мне придется провести ночь в этом поле одной?
Джои наклонился вперед, его губы касались моих, замирая, его дыхание было как опьяняющий сладкий туман.
— Ты думаешь, я бы упустил такую возможность? — спросил он, качая головой. — Никогда в жизни.
Я задержала дыхание из-за запаха. Он был спертый и затхлый, нехороший.
Я шла медленно, то и дело скользя на толстом ковре — глубоком бордовом озере, чей цикличный узор поглощал меня, в то же время проталкивая вперед, к тому месту, где я хотела бы быть в последнюю очередь. К тому месту, где я вообще не думала оказаться.
— Вот она, — прошептал кто-то впереди меня.
Я не подняла глаз.
— Ты думаешь, это правда? — спросил другой голос.
Шэннон сжала мою руку еще крепче.
— Не обращай на них внимания.
— Ты получила это, — сказала Танна. Я не была уверена, говорила она это себе или мне.
Темный ящик с блестящей поверхностью, сверкавшей даже в тусклом освещении комнаты, стоял немного впереди. Один быстрый взгляд — и я зажмурилась так сильно, что перед глазами замелькали звезды. Как же я хотела зажмуриться до потери сознания, чтобы не участвовать во всем этом.
Мой слух уловил тихое звучание «You and I» Дэйва Мэтьюса. Сначала я подумала, что мне показалось. Но потом вспомнила диски, которые записали Пит, Танна, Шэннон и я. Я едва помнила, как мы сидели на лужайке перед моим домом и делали плейлисты на айподе Пита, или как заходили в дом, чтобы записать песни на диски. Что я хорошо помнила — так это как мы все удивлялись, почему Адам отказался присоединиться к нам, беспокоились, почему он отстранился, и надеялись, что мы его вернем.
Когда я открыла глаза, я снова увидела его. Длинный ящик. Но я увидела еще кое-что. Профиль Джои возвышался над краем. Казалось, будто он спит.
На меня снова нахлынули воспоминания о тех далеких временах. Джои на уроках здоровья. Джои лежит под падающими звездами. Джои просто спит.
Но потом я обвела взглядом комнату, и все иллюзии исчезли.
Правда о смерти Джои бросила тени на всех. Я смотрела на толпу университетских болельщиков, любителей спорта, членов драматического клуба и завсегдатаев больших вечеринок, которые ожидали с правой стороны церкви, повернувшись спинами к сотням фотографий, которые мы приклеили на стенды. Казалось, будто каждый человек в комнате смотрел прямо на меня. Потом мой взгляд скользнул влево, нашел бейсбольную команду Джои, галдящую около скамеек, все в белых оксфордских рубашках и черных галстуках, их лица были настолько искажены горем, что я едва могла их узнать, а они ждали, когда я начну.
Пошатываясь, я шла по центральному проходу церкви в сопровождении Танны и Шэннон, и фокусировала свое внимание только на одном — на туфлях мамы Джои. Они были выцветшими, стоптанными и некрасивыми. Джои было бы очень стыдно, подумала я, потом отругала себя за такие мысли. Бедная женщина только что потеряла сына. Удивительно, что она вообще нашла в себе силы и здравомыслие надеть хоть какие-то туфли.
Через пять шагов я оказалась перед ней, стоящей на дрожащих ногах. Я положила руку ей на плечо и поцеловала ее мокрую щеку, стараясь не смотреть на тело, лежащее около ее мужа. Когда я отошла от миссис Уолтер, отец Джои потянулся и обнял меня. Он шептал что-то над моей головой, но все, что я уловила, — это вибрацию, идущую из его груди. Я хотела остановить время, остаться в его руках навсегда, потому что его рубашка пахла как Джои. И он был последней остановкой перед моим последним прощанием.
Мистер Уолтер оторвался от меня, держа меня на расстоянии вытянутой руки, его глаза блуждали по моему лицу.
— Он кажется таким спокойным, правда? — спросил мистер Уолтер, наклонив голову.
И я повернулась.
Встретилась с ним лицом к лицу в последний раз. Мой Джои.
* * *
Танна отцепила мои пальцы, оторвала их от края гроба и спрятала мою руку в своей, сжимая ее.
— Все хорошо, — сказала она. — Просто попрощайся.
Я глубоко вдохнула и перевела взгляд от щек Джои к его носу, к подбородку, всем своим существом желая увидеть еще раз, как сияющая улыбка освещает его лицо. Желая увидеть, что его глаза смотрят на мир вокруг.
Его голубые-голубые глаза. Они подходили к его любимой футболке почти идеально. Я была рада, что Райлан отговорил родителей от того, чтобы похоронить Джои в костюме. Я знала, что у них было немало споров по этому вопросу. Райлан настоял на небесно-голубой футболке, которую он подобрал прошлым летом, когда мы все вшестером провели целый день на музыкальном фестивале. Она была свежей, туго обтягивала неподвижную грудь Джои и была заправлена в его любимые джинсы «Abercrombie», чего он обычно не делал. Но, по крайней мере, ему было бы удобно.
— Как я должна попрощаться? — спросила я.
— Просто сделай это, — сказала Шэннон. — Ты должна.
