Я покачала головой. Слезы падали с моего подбородка на лицо Джои. Я хотела вытереть их. Но я боялась коснуться его. Ужасно. И от этого я чуть не падала в обморок. Потому что это был Джои.
— Хорошо, — сказала я. — Я могу это сделать.
— Да, — сказала Шэннон. — Ты можешь.
Я кивнула. Упало еще больше слез.
— Ты хочешь, чтобы мы остались? — спросила Танна. — Или оставить тебя одну?..
Я не знала, что ответить. А потом я забыла вопрос, потому что я услышала его. Прямо за мной. Огромная волна облегчения захлестнула меня, я обернулась, на губах появилась несмелая улыбка, и я произнесла его имя.
— Джои?
Это безумие, я знаю, но я действительно поверила. Восковая копия Джои, лежащая так неподвижно, казалась совершенно нереальной, поэтому так естественна была надежда, которая расцвела в моей груди.
Но потом его мать сжалась на стуле, и я поняла свою ошибку. Это был вовсе не он. Нет. Это был Райлан.
— О боже… — я резко закрыла ладонью рот.
Райлан посмотрел на меня, сощурив глаза, и резко выдохнул.
— Мне жаль, — прошептала я.
Плечи Райлана опустились, когда он сел в кресло рядом с матерью. Он наклонился вперед, опираясь локтями на колени, и зарылся лицом в ладонях. Именно тогда я впервые задалась вопросом, каково это — жить в доме Уолтеров, ставшем таким тихим с уходом Джои. Насколько тяжело было остаться Райлану — живому напоминанию о произошедшем, ведь его внешность и голос так напоминали о Джои.
Я вернулась к своему прощанию и наклонилась к неподвижному лицу Джои. Мои губы были так близко к его уху, что я бы почувствовала его тепло, если бы он был жив.
— Я люблю тебя, Джои, — прошептала я в первый и последний раз в жизни.
Потом я прижала два пальца к своим губам, оставив на них прощальный поцелуй, и опустила пальцы на его губы. Но его губы были чужими. Они были холодные и твердые. Именно таким я не хотела его помнить.
В тот момент, когда мозг зафиксировал это касание, я поняла, что ни за что не должна была этого делать. Те секунды, когда мои пальцы касались его каменных губ, никогда не сотрутся из моей памяти. Никогда, пока я жива. Как бы я ни старалась оттереть их.
Я повернулась и побежала через толпу притихших людей, пытающихся не глазеть, мимо моей матери, которая протянула руки, чтобы остановить меня. Я протиснулась через заднюю дверь церкви на улицу, в яркий свет мая, последнего в жизни Джои.
* * *
Колени утопали в мягкой почве, трава колола кожу.
Тело сводила судорога, спазмы в желудке вызвали волну кислой желчи — единственного, что во мне оставалось. Скрюченными пальцами я впилась в почву и, вырвав полную горсть земли из-под себя, швырнула ее в кусты, растущие ровными рядами вокруг церкви.
Около меня появились ноги Танны, ее пальцы с черным педикюром и в черных сандалиях.
— Ты в порядке?
— Нет.
Если бы у меня было достаточно энергии, я бы выкрикнула это так громко, чтобы все на земле могли меня услышать.
Танна встала на колени рядом со мной, мягко убрала волосы от моего лица, собрала их в конский хвост и закрепила его резинкой.
— Я хочу побыть одна.
Я свернулась калачиком, легла щекой на холодную траву, закрыв глаза и чувствуя призрачную попытку ветра осушить слезы на моих щеках.
— Твоя мама побежала за тобой. Я убедила ее, чтобы она позволила выйти мне. Ты уверена, что хочешь, чтобы я ушла?
Я кивнула, свежий запах срезанной травы смешался с кислым запахом моей рвоты.
— Просто скажи ей, что мне нужно немного подышать.
— Пит и Адам остались у пруда с карпами, — сказала Танна. — Я скажу им, чтобы они подождали тебя.
Я ничего не ответила. Просто сосредоточилась на своем дыхании. Танна провела кончиками ногтей вдоль моей спины. По спине пробежали мурашки.
— Ты все еще живая, Мэгз. Ты, может быть, не осознаешь этого. Но ты должна жить дальше.
— Я люблю тебя, Тэн, но мне нужно, чтобы ты ушла, — сказала я. — Пожалуйста.
— У тебя есть мы, чтобы помочь тебе пережить это, — сказала Танна. — Когда будешь готова. Не забывай об этом.
Она поднялась, не добавив больше ни слова, и ушла. Когда земля подо мной перестала дрожать от ее шагов, я перевернулась на спину и уставилась вверх, в чересчур яркое, чересчур синее небо, мечтая, чтобы оно рухнуло на меня.
* * *
— Что вы играете? — спросила я, сев на большой камень между Питом и Адамом.
Когда Танна оставила меня, я собиралась лежать там, на траве, до тех пор, пока мой организм не ослабнет и мне не придется больше заставлять себя дышать. Но потом я подумала о психоаналитике, к которому мне нужно на прием на следующей неделе, и представила, как меня везут на кресле-каталке вдоль тусклого коридора в какой-то отдаленной психиатрической клинике. Я не могла сдаться полностью. По крайней мере, настолько очевидно для окружающих.
Пальцы Пита двигались без остановки, перебирая невидимые струны воображаемой гитары, лежащей на коленях. Он часто так делал: играл на невидимой гитаре. Особенно когда скучал или злился. Однажды я даже видела, как его пальцы играли, когда он заснул посреди фильма.
— Скинэрд6 «Свободная птица», — ответил он.
