— Посмотрим, как ты описала свое нынешнее состояние, Мэгги, — сказала доктор Гэст, собирая несколько разрозненных листов бумаги, на которых я заметила свой почерк и чернила той ручки, которой я писала ответы на многочисленные вопросы. — Шок — это абсолютно нормальная реакция на потерю любимого человека. И этот страх, который ты упоминала. Можешь ли ты объяснить мне его?
— Я думала, вы — тот человек, который должен объяснять мои чувства.
Доктор Гэст улыбнулась.
— Я здесь для того, чтобы направлять тебя, Мэгги. Но я не смогу этого сделать, если мы не будем общаться друг с другом.
— Хорошо, — сказала я, глубоко вздохнув. — Вы хотели узнать о моем страхе? Он здесь, — я положила руку на грудь и провела ею по хлопчатобумажной рубашке, — все время.
— Чего конкретно ты боишься?
— Всего, — сказала я. — Но больше всего — осознания того, что миру нужно всего лишь мгновение, чтобы перевернуться с ног на голову. Всего одно неверное решение — и все кончено.
— Я понимаю, Мэгги. Тебе, должно быть, очень тяжело осознавать все это. Боль от потери кого-то, кого ты любила, и то, что ты была свидетелем этого события, — это все так…
— Но я ничего не помню, — продолжила я. — Так что я не считаю себя свидетелем всего этого.
Доктор Гэст наклонилась вперед, опираясь локтями на колени, придавливая при этом блокнот, чтобы тот оставался на месте.
— Нет, Мэгги, ты видела все. Может быть, ты блокируешь воспоминания об этом, но ты была там. Все говорят, что ты была на вершине скалы. Даже ты сама говорила о том, что помнишь, как поднималась по тропинке с Джои.
От упоминания его имени я вздрогнула. Я хотела встать и убежать. Навсегда.
— И что из этого следует? Это обычный случай потери памяти?
— Мы здесь, чтобы выяснить это, — улыбнулась доктор Гэст. — Ты не одна, Мэгги, я здесь, чтобы помочь тебе справиться с этим.
— Что, если мне не нужна ваша помощь?
Доктор Гэст пожала плечами.
— Полиция хочет, чтобы я проанализировала твое состояние для установления диагноза, от которого мы будем отталкиваться при составлении дальнейшего плана работы. Но если я тебе понадоблюсь, я могу и задержаться.
— Диагноз? Так, как если бы я была больна?
— Почему бы нам не перестать вешать ярлыки на все и просто не поговорить, — сказала доктор Гэст, перебирая мои анкеты, которые лежали на ее коленях. — Ты написала, что твоей главной задачей является возвращение воспоминаний о том, что на самом деле случилась на вершине скалы. Это все еще так?
Я сделала глубокий вдох и посмотрела прямо в ее серо-голубые глаза. Я вся дрожала. Дрожали руки, ноги. Я хотела вернуть свои воспоминания, но не таким способом. Я просто хотела быть в своей комнате, спрятавшись в глубине шкафа.
— Как вы делаете это? Как вы помогаете людям вспомнить то, о чем они забыли?
Доктор Гэст отклонилась на спинку стула, ее руки лежали на бумаге, где был записан наш разговор.
— Есть несколько способов. И мы можем обсудить их, чтобы узнать, с каким тебе будет более комфортно.
Сидя в этом кабинете и разговаривая о моих воспоминаниях, думая, что мы будем делать, когда они вернутся, я вдруг задалась вопросом. Тем, который крутился у меня в голове с тех пор, как я вышла из-за стола в полицейском участке и отошла от двух детективов. И я должна была узнать ответ.
— Копы думают, что я притворяюсь или что-то в этом роде?
Доктор Гэст сузила глаза, но только на секунду.
— Почему ты спрашиваешь? — спросила она, взяв ручку.
Я пожала плечами.
— Они называют это официальным расследованием. Опрашивают всех нас. Обыскивают личные вещи Джои. И отправляют меня сюда, чтобы вы оценили мое состояние. Я просто интересуюсь, вот и все.
— Сейчас не время волноваться об этом, — ответила доктор Гэст и, не глядя на меня, что-то записала в своем блокноте.
— Давай сегодня просто расслабимся, чтобы нам было комфортно друг с другом.
Я вздохнула, переплетая пальцы рук и сильно сжимая их. Доктор Гэст выпрямилась и посмотрела прямо мне в глаза.
— Ты сказала, что больше не хочешь нигде быть. Значит ли это, что ты думаешь о том, чтобы навредить себе?
Я зажмурила глаза. Если бы это было так легко.
— Нет.
— Хорошо. Это очень хорошо.
Я снова услышала звук ручки, царапающей бумагу, и открыла глаза.
— Почему бы тебе не рассказать мне немного о Джои?
Я улыбнулась. Я не могла ничего поделать с этим. Но потом снова вернулось то колючее чувство. То, которое я ощущала под кожей в тот день на скале. Я прикрыла глаза на секунду, прогоняя его прочь и сосредотачиваясь на Джои. Моем Джои.
— Он был чудесным, — сказала я, — красивым и чуть-чуть сумасшедшим.
Доктор Гэст ухмыльнулась.
— Он любил музыку, свой грузовик и гулять. О, и бейсбол! Он мог играть во все виды спорта. Джои был одаренным атлетом. На самом деле, когда я думаю об этом, можно сказать, что он был одарен во всем, что делал. Казалось, что даже жизнь дается ему легко.
Как только эти слова были произнесены, я захотела вернуть их обратно. Потому что мысли о его жизни привели меня к мыслям о его смерти.
— Что, Мэгги? Что-то из того, что ты сказала, заставило тебя вспомнить о чем-то?
