— Я думаю об этом все время, — ответила я, взглянув на свои руки. — О том дне. Сосредотачиваюсь на том, что я помню, и пытаюсь вспомнить все остальное. Но я не вспомнила ничего нового.
— Это очень смело с твоей стороны, — сказала доктор Гэст, откидываясь на спинку стула и кивая, — многие люди в такой ситуации предпочли бы похоронить все это. Но я считаю, что если мы вернем твои воспоминания и разберемся с эмоциями, это поможет нам двигаться дальше с большим успехом. Встреча с тем, что случилось с тобой в тот день, — лучший способ навсегда избавиться от того, что тебя гнетет.
Я сильнее сжала руки. Глядя вниз, я заметила, как побелели костяшки моих пальцев.
— Даже если я смогу все вспомнить, это будет гнести меня, — сказала я. — Я чувствую, как это затягивает меня.
— Я на твоей стороне, Мэгги, — поддержала доктор Гэст, снова наклоняясь вперед, глядя на меня умоляющими глазами. — Мне нужно, чтобы ты доверилась мне.
И это было тем, в чем я нуждалась. Щелчок. Падение. Отмотка.
Но тут я моргнула, и он исчез.
Здесь были только доктор Гэст и я, в прохладном кабинете, где слышался только свистящий звук кондиционера, который заглушал мое тяжелое дыхание.
Доктор Гэст встала из-за стола и медленно присела передо мной, как если бы я была диким животным, которого стоит опасаться спугнуть.
— Мэгги, ты можешь сказать мне, что только что произошло?
— Я была там. На вершине скалы.
— И что ты чувствовала?
— Я была напугана. Буквально в ужасе.
— Чем?
— Прыжком. Я боюсь высоты. До потери сознания.
— Хорошо. Это очень хорошо, Мэгги. Что ты видела? Слышала? Или чувствовала какой-либо запах? Расскажи мне все.
— Это была просто вспышка. Я моргнула и увидела его снова.
— Ты можешь попытаться описать, что ты видела?
— Джои, — ответила я, едва слыша свой голос. Доктор Гэст придвинулась ближе. От нее пахло персиками. — Я видела лицо Джои. Он улыбался.
— Ты помнишь что-нибудь еще? Даже если это выглядит неправильно, было ли что-то еще, что ты увидела в этом воспоминании о Джои?
Я потрясла головой. Но я солгала. Я слышала его голос громко и четко. Его голос омывал меня теплой и звенящей волной: «Ты веришь мне?».
Я верила. Я и впрямь всегда ему верила.
— Ты слышал о скале? — спросила Шэннон, медленно покачиваясь в кресле в подвале. — Я видела в фэйсбуке новость о том, что вчера туда поехала целая толпа и…
— Я не хочу говорить о скале, — сидевший на барном стуле Адам откинулся назад, проводя пальцами по щетине на подбородке.
Мне стало интересно, когда он в последний раз брился. Если это и было хотя бы один раз со дня похорон, то не позже, чем две недели назад. По мере роста волос привычный золотистый отблеск щетины сменился темно-коричневым. Каким-то образом в течение прошедших трех недель он повзрослел лет на десять. Мне казалось, что я больше его не знаю.
Шэннон опустила ноги перед креслом и наклонилась, пристально глядя на Адама.
— Я только хотела сказать, что люди несли туда цветы, записки и так далее. Я видела фото.
— Жутковато, — отозвался Пит.
— Это мило, — я откинулась на спинку дивана. — Ну и жутковато немного.
Пит сел по-турецки на пол прямо передо мной, прибрав дреды эластичной повязкой. Он подтянул к себе гитару карамельного цвета, медленно провел пальцами по струнам, и вокруг нас в воздухе разлилась успокаивающая мелодия.
— Все еще не верится. Я практически жду того момента, как он сбежит по ступенькам и высмеет нас за то, что мы так переполошились.
Танна подняла взгляд от стакана с коктейлем из водки и гавайского пунша, который она смешивала на барной стойке.
— Было бы здорово, если бы это оказалось всего лишь одной из его выходок.
— Можно не говорить о Джои? — спросил Адам. — Хотя бы один гребаный вечер!
Я внимательно разглядывала завивающиеся ворсинки ковра, такие мягкие для моих босых ног, что мне казалось, что я вот-вот утеку в землю. Я вжалась глубже в спинку дивана, крепко сжав руки в кулаки. Я начала считать: секунды без Джои, моменты, в которых изменился Адам, все то, что Джои больше не сможет сделать. Я позволила простому «раз, два, три» взять надо мной власть, вытеснив собой все остальное.
— Адам, ты в порядке? — спросила Танна, огибая угол барной стойки, держа в руках два стакана своего особого коктейля бледно-розового оттенка. Она пересекла комнату, протягивая один стакан Шэннон, а другой — мне. Ее волосы струились по плечам.
— Мне стало бы лучше, начни мы просто жить дальше, — огрызнулся Адам.
— Не понимаю, — ответил Пит. — Ты хочешь просто стереть его? Как будто его никогда не было?
— Типа того, — фыркнул Адам.
