Шэннон свернулась калачиком в глубоком кресле в углу рядом с камином и медленно качалась из стороны в сторону. Она отпила розоватый коктейль и поставила стакан на колено.
— Мне фактически пришлось угрожать тебе, чтобы ты согласился прийти сегодня.
— Тебе? Угрожать мне? — Адам сделал еще один глоток, оставив стакан практически пустым. — Очень смешно, Шэн.
Шэннон посмотрела на потолок, с усилием проведя ногтями по ногам в синей полосатой пижаме.
— Чувак, — вмешался Пит, бренча на гитаре. — Не круто. Она пытается помочь.
— Понятия не имею, чего вы от меня хотите, — Адам вскинул руки.
— Мы хотим узнать, что происходит, — ответила Танна. — Почему ты такой злой. И почему ты ведешь себя так, как будто едва нас знаешь.
— Нет больше никаких «мы». Выходит, что все, что у нас есть общего в данный момент, — это самая отстойная вещь, которая когда-либо с нами происходила.
Я больше не могла держать себя в руках, я не могла молчать больше ни секунды. Несмотря на то, что я не знала подробностей, все должны были понимать, что дела Адама были куда более запутанными, чем он это показывал.
— Адам, расскажи им.
— Что? — Адам быстро перевел взгляд на меня.
— Ты расскажи. Или это сделаю я.
Адам в последний раз отпил из своего стакана и, покачав головой, резко его опустил на стойку.
— Адам и Джои поругались, — сказала я. — В тот вечер, когда была вечеринка у Даттона. И если бы он просто рассказал нам о ней, мы все могли бы помочь ему понять…
— И что бы вы могли мне помочь понять? Что Джои был идеалом во всем, и мы должны склонить головы в его память? Что ж, Мэгги, он не был идеалом. Более того, он не был даже…
— Адам, заткнись! — Шэннон резко наклонилась вперед. — Прекрати пытаться выставить Джои плохим парнем. Я видела, что произошло у Даттона. И Джои тоже видел.
— О чем вы говорите? — спросила я, переводя взгляд с Шэннон на Адама и обратно. — С того самого момента, как всплыла эта фигня с телефонным звонком, ты клялась, что понятия не имела, из-за чего они ругались.
— Мэгги, ради Бога! А то ты не знаешь! — фыркнула Шэннон и откинулась на спинку кресла, снова дав импульс для раскачивания вперед-назад.
— Стойте. Что я упускаю? Я наверняка что-то упускаю, потому что мне кажется, что я только-только соскользнула в другую вселенную.
— Я говорю о вас двоих, — Шэннон сначала показала на меня, потом на Адама. — О том, как вы танцевали в тот вечер. Скорее всего, Джои был на другом конце двора, но он видел вас. И, с моей точки зрения, это совершенно точно выглядело так, словно между вами творилось что-то неоднозначное.
— Ты же не серьезно. Ты танцевала рядом с нами.
— Нет. Совершенно точно — нет.
— О Господи. Не могу поверить, что это…
— Шэннон, не надо, — воздух прорезал голос Адама.
Я вскочила с дивана, пристально глядя в глаза Шэннон, ненавидя ее.
— Ты сейчас всерьез обвиняешь меня и Адама?..
— Послушай, — ответила Шэннон. — Я просто говорю о том, что я видела. Казалось, что вы в тот вечер были очень близки. Ну и поскольку Адам ничего толком не говорит, я просто цепляюсь за любую догадку.
— Что ж, твоя догадка очень далека от действительности.
— Как скажешь, — губы Шэннон сложились в легкую ухмылку, которую мне хотелось содрать с ее лица.
В ту секунду я бы могла даже выдрать ее саму из моей жизни навеки. Но, несмотря на всю мою злобу, это все же была Шэннон. А сейчас, когда Джои с нами больше нет, а Адам переживает какой-то кризис, мы должны держаться друг друга. Поэтому я просто отвернулась от нее и плотно сжала губы.
— Все было по-настоящему, — сказал Адам. — Но я справился с этим.
— Адам, ты по-прежнему…
— Вы думаете, что после такого я буду вам тут душу изливать? — он указал рукой на Шэннон. — Даже не рассчитывайте на это.
Он развернулся и бегом поднялся по ступенькам, перескакивая через одну, исчезнув еще до того, как я начала понимать, что только что произошло.
Я смотрела ему вслед, растягивая рукава своего свитера — одной из любимых бейсбольных толстовок Джои. Она была светло-серого цвета, с глубокими карманами спереди, в которые мне нравилось прятать свои ладони, когда она согревала Джои. Я часто так делала: стоя в очереди на «Заброшенную повозку» на прошлый Хэллоуин, развлекаясь и попивая горячий шоколад после катания на коньках в центре города на прошлое Рождество и проходя по коридору между уроками, когда я прятала записку в мягкую темноту, пока мы быстро целовались на прощание.
И вот теперь, стоя в подвале дома Шэннон и наблюдая, как быстро угасают последние следы энергии Адама, а воздух вокруг нас наполнен его злобой, обвинениями Шэннон и тайнами Джои, я спрятала ладони в самую глубину эти карманов, чувствуя, будто я только что как-то совершенно по-новому попрощалась с Джои, единственным юношей, которого я когда-либо любила. И с Адамом, который всегда был рядом, а сейчас вдруг его рядом больше нет. И со многими годами дружбы, которая, как я думала, никогда не ослабнет.
