— Так нельзя, — Пит сжал гриф гитары, крепко прижав пальцы к струнам. — Мы же говорим о парне, который вроде как был тебе почти братом в течение почти всей твоей жизни, разве не так?
Адам посмотрел на Пита, но промолчал.
— Именно этот парень в шестом классе обменял свою любимую карточку ради того, чтобы подарить тебе на день рождения видеоигру, — продолжал Пит. — Тот парень, с которым мы в течение всего лета каждую пятницу проводили бейсбольные турниры с самой средней школы. И нельзя забывать о Дне Независимости.
— Чувак, ну какого черта ты ворошишь это дерьмо? — Адам провел рукой сквозь волосы и зажмурился.
— Потому что, похоже, по какой-то причине ты забыл, кто он такой.
— А что такого важного произошло четвертого июля? — вмешалась Шэннон, переводя взгляд с Пита на Адама. — Разве мы не проводили каждый День Независимости вместе… не знаю, с самого рождения?
Адам и Пит переглянулись, и мне показалось, что я заметила тень улыбки, промелькнувшую на лице Адама. Танна толкнула стакан с розоватой жидкостью, который проскользил по гранитной столешнице и оказался прямо в ладони Адама. Затем взяла оставшиеся два стакана. Отпила из одного, а другой передала Питу и, скрестив ноги, села рядом с ним на пол.
— Я говорю о другом Дне Независимости, — ответил Пит. — Это было нашей тайной с того года, когда мы нашли Прыгающее Ущелье.
— Может, расскажешь уже? — рассмеявшись, спросила Танна. — Нельзя же дразнить такими вещами!
— Предоставляю это тебе, — Пит кивнул Адаму.
— Да там нечего рассказывать, — пожал плечами Адам. Казалось, что, вернувшись в те мгновения, о которых говорил Пит, он немного смягчился. Я очень надеялась, что наш план работал.
— Ничего себе «нечего рассказывать»! — ответила Танна. — Я думала, у нас нет тайн друг от друга.
Вздохнув, Адам поднял глаза и, пока рассказывал, поочередно останавливал взгляд на каждом из нас. Когда мы с ним встретились взглядами, я почувствовала, как внутри моей груди что-то треснуло, и все, что мы потеряли, снова навалилось на меня всем грузом. Именно так это и происходило: песня, запах или печаль в чьих-то глазах — что-то простое и на первый взгляд невинное поднимало бурю эмоций, словно тот день на скале прокручивался снова и снова. Затем меня пронизывал страх — ужасный страх, что больше ничто не будет как прежде. Дело было не только в Джои, ведь это уже необратимо. Дело было во всех нас.
Я глубоко вдохнула, сосредоточиваясь на губах Адама, мечтая о том, что его рассказ смоет колючий страх.
— Мы нашли Прыгающее Ущелье тем летом между седьмым и восьмым классом, — мягким голосом начал Адам. — Помните, мы тогда были втроем: я, Пит и Джои? Когда мы были там, далеко-далеко от всего, мы ощущали полную свободу, так что тринадцатое июля — день нашего открытия — стало нашим Днем Независимости.
— Еще есть одна традиция, — с ухмылкой добавил Пит, — но она засекречена. Мы поклялись никогда ее не раскрывать.
— Не думаю, что это теперь имеет значение, — покачал головой Адам.
Пит наклонился к Адаму.
— Ты не понимаешь? В наших силах продлить ему жизнь.
— Просто я не собираюсь этого делать, — покачал головой Адам. — Не думаю, что у меня получится.
Каждый сантиметр моего тела был пропитан гневом. Мне казалось, что мы были на верном пути, а потом в тот самый момент, когда Адам отказался от воспоминаний о Джои, все было растоптано.
— Почему? — мой голос был холоден, а слова резки. — Он ведь никогда не причинял тебе вреда.
— Ты права, Мэгги. Он никогда не причинял мне вреда.
— Так почему же ты настолько взбешен…
— Вот это все, — вскочив с барного стула, Адам обвел пальцем воздух вокруг, — было плохой идеей. Я покончу с этим.
Развернувшись, он направился в сторону лестницы на первый этаж.
— Стой! — Танна подняла руку в воздух. — Просто сядь, хорошо? Нам нужно с тобой поговорить.
Адам осмотрел комнату. Я спросила себя, знал ли он, что будет дальше. Знал ли он, что мы встретились сегодня, чтобы спросить его, почему у него вдруг стало не хватать времени на нас. Что мы не собирались его отпускать, пока он с нами не поговорит. Что мы все пытались силой вернуть его. И что даже если он вывел меня из себя, даже учитывая мои опасения, что он оттолкнет нас еще сильнее, я все-таки надеялась, что он действительно откроется нам.
— Это вам нужно поговорить, — снова усаживаясь, Адам положил одну руку на барную стойку. — Говорите. Только быстро, потому что у меня мало времени.
— Отлично, — начал Пит. — Мы волнуемся. Ты все время кажешься выбитым из колеи. Ты нас избегаешь.
— Я вас не избегаю, — отпив из своего стакана, Адам пожал плечами. — Я просто занимаюсь своими делами.
— Складывается впечатление, что, кроме этого, еще до хрена всего происходит, — вмешалась я. — Ты никогда не перезваниваешь мне.
— И мне, — добавила Танна.
— Лето идет уже целую неделю, а ты ни разу не заехал поиграть в баскетбол, — сказал Пит. — Нет ничего дурного в том, что мы что-то делаем без него. Это способ почтить его память.
