Потрясенный до глубины души У Моси сунул чертеж Лао Чжаня за пазуху и вернулся в пампушечную. Проснувшись среди ночи, он снова вытащил чертеж. Сначала прочел надпись на обороте, а потом стал рассматривать церковь. Он все пытался разгадать эту надпись, но только еще больше запутался. Тогда он оставил ее в покое и перешел к внимательному изучению чертежа. Чем больше он смотрел на церковь, тем отчетливее понимал, что нужно делать. В прежние годы, когда У Моси еще жил в деревне Янцзячжуан, он забавлялся тем, что делал игрушки из бамбуковых лучинок: всяких там насекомых, креветок, кошечек, собачек. И сейчас его осенила идея: он решил на основе чертежа Лао Чжаня построить церковь из бамбуковых лучинок. Разумеется, он не мог соблюсти точные пропорции, указанные Лао Чжанем в чертеже, а потому собирался воспроизвести лишь общий замысел. Раз в мире не нашлось никого, кто бы подумал о желаниях Лао Чжаня, У Моси решил воплотить в жизнь его замысел о церкви. Тем самым он не то чтобы хотел воздать память Лао Чжаню, он решил сделать это для своей собственной души, в которой вдруг взяла и распахнулась створка.
Спустя десять дней У Моси приступил к работе. Недостатка в материале у него не было: в бамбуковой артели Лао Лу всегда имелся отбракованный бамбук. Распродав на перекрестке свои пампушки, У Моси заходил к Лао Лу и забирал отбраковку, так что на бамбуковые лучинки ему тратиться не приходилось. Если обычно У Моси вставал с пятой стражей и занимался стряпней, то теперь он вставал со второй стражей, уходил в сарай, зажигал там лампу, доставал чертеж и начинал обдумывать свою идею. Соорудить восьмиэтажную церковь представлялось делом гораздо более трудоемким, чем сделать просто кошечку или собачку. Игрушек типа кошечек-собачек можно было нашлепать штуки три за пять минут, а тут он трудился уже пять дней подряд и еще даже не сделал фундамент. Основное время у него уходило даже не на работу, а на обдумывание проекта. Иной раз он по полночи смотрел на чертеж, так и не успевая сложить хоть какой-нибудь элемент. Работа руками затрат по времени практически не требовала, зато этого требовала работа мыслительная. Едва У Моси брал в руки бамбуковые лучинки, как начинали кричать петухи, и ему приходилось приниматься за стряпню. Тогда он оставлял свою церковь и бежал в пампушечную разделывать тесто и стряпать пампушки. Цяолин было интересно наблюдать, как он строит церковь. Иногда, вставая ночью по малой нужде, она забегала к нему в сарай. Эти ночные развлечения У Моси не шли ни в какое сравнение с карнавалом на Праздник фонарей. Карнавал проходил днем, что могло навредить пампушечному бизнесу. Что же касалось ночных бдений У Моси, то они были лишь в ущерб его собственному сну. Сперва У Сянсян не обращала внимания на то, что У Моси встает ни свет ни заря, чтобы заниматься в сарае поделками. Иной раз, сгорая от любопытства, она тоже вылезала из-под одеяла, набрасывала одежду, шла в сарай и присаживалась на корточках рядом. Поначалу ей казалось, что У Моси просто захотелось новизны и долго он не продержится. Однако прошел уже целый месяц, а он по-прежнему возился с бамбуковыми лучинками и каждую ночь вставал со второй стражей. За все это время в его церкви появился лишь первый этаж, остальные семь еще ждали своего часа. И вот тогда терпение У Сянсян стало лопаться:
— Только и знаешь, что изводишь масло в лампе, к чему все это?
— Это не мешает основному занятию, — ответил У Моси.
Услышав от него такое заявление, У Сянсян разозлилась:
— Как это не мешает? Очень даже мешает. Раз у тебя, помимо стряпни, есть свободное время заниматься вот этим, то почему бы тебе не заняться перепродажей лука?
