В тот краткий миг, когда стулья перестали скрипеть, и прежде, чем кто-нибудь заговорил, тишина в комнате казалась такой гнетущей, что я чувствовала, будто она может меня задушить. Я бросила на Джеспир взгляд, полный ужаса, но она – грозная Джеспир Ю, единственная женщина в рядах дестриэров Бландера – выглядела столь же встревоженно, как и я, грызла ноготь, а взгляд ее напоминал загнанного в ловушку зверька.
Джон хлопотал вокруг нас, разливая чай. Удивительно, что такой суетливый человек не пролил ни капли. Моретта прочистила горло.
– Понравилось ли вам, дамы, Равноденствие?
Леди Пайн приоткрыла поджатые губы, чтобы ответить, но ее голос заглушили дочери, которые перебивали друг друга, точно орущие кошки, хвастаясь историями с праздника, пытаясь превзойти друг друга.
Грета наклонилась ко мне и скрупулезно, приукрашивая, расписала точные детали трех своих платьев, сшитых для Равноденствия. Я бы не стала возражать – есть вещи и похуже, чем обсуждение одежды, – если бы Кошмар все это время не скрежетал зубами.
Я коснулась щеки, проверяя, что все еще сохраняю спокойное выражение лица.
– Кстати, о красивых нарядах, – сказала Герта, сделав большой глоток чая, – ваша кузина Айони выглядела просто потрясающе, когда они объявили о помолвке. – Она нахмурилась, соломенно-желтые волосы упали ей на глаза. Средняя дочь Пайнов смахнула их. – Не помню, чтобы она выглядела настолько статной… хотя видела ее при дворе в ноябре прошлого года.
Мой желудок наполнился тяжестью. Мне о многом не хотелось говорить, но особенно не прельщало обсуждать кузину.
Я повернулась к Герте, взяла чашку и произнесла ровным тоном:
– Айони повезло больше, чем большинству. В честь помолвки ей подарили Карту Девы.
Лицо Герты засияло, глаза округлились, губы изогнулись, сплетня была такой сладкой, будто я вручила ей ключ от города.
– У нее есть Карта Девы?
– Да. – Я потянулась к блюду со сладкими хлебцами в центре стола, хотя в животе у меня скрутился узел и не удавалось проглотить ни кусочка. – Таков один из пунктов соглашения, которое заключил мой дядя. Он подарил королю свою Карту Кошмара. Остальное вы видели во время Равноденствия.
Герта кивнула. Она обвела взглядом комнату.
– А вы, Элспет? Вы тоже не прогадали, получив приглашение остаться в замке, который большинство из нас никогда не видели изнутри. – Она сделала глоток чая. – Ваш отец поступил так же и предложил капитану дестриэров карту в качестве вашего приданого?
Я закашлялась. Джеспир взглянула на меня через стол. Непрошеный жар поднялся к щекам.
– Я ни с кем не обручена, – пролепетала я. – Особенно с Рэйвином Ю.
Герта одарила меня понимающей улыбкой.
– Разумеется, нет.
Комнату заполнил гам, но я старалась не обращать внимания на голоса других. Кошмар скреб когтями по моему сознанию.
Я сделала глубокий вдох.
– К тому же, – сказала я Герте, – отец получил карту в качестве приданого моей матери. Полагаю, когда-нибудь она станет моей. – Я улыбнулась, стараясь выглядеть приветливой и не выказывать нетерпения. – А у вашего отца есть карты, отложенные для приданого?
Герта откусила кусочек хлеба и, прикрывая ладошкой рот, произнесла:
– В теории. – Она закатила глаза. – Хотя подозреваю, что папа слишком любит их, чтобы отпустить. Всегда носит карты с собой, куда бы он ни пошел – как мальчишка со своими игрушками.
Мой пульс ускорился. Но лицо Герты оставалось мягким, тон – доброжелательным, взгляд – легким. Она не подавала признаков того, что слишком много сболтнула. Я пристально взглянула на Джеспир. Поймав мой взгляд, она приподняла брови
Мы подобрались достаточно близко.
– Разве можно его винить? – заметила я. Моя ладонь так тряслась, что на чае образовалась рябь. Я опустила чашку. – Его карты из числа редких?
– Не настолько, чтобы так суетиться, – с сожалением отметила Герта. – Всего лишь жалкий Пророк. – Она отпила чай. Я затаила дыхание. – И еще Железные Ворота. Жаль, не правда ли? Мне бы хотелось Карту Девы, как у Айони.
Я улыбнулась. Только на этот раз без притворства.
– Жаль.
