– Сильвия Пайн с дочерьми решили вернуться с Равноденствия раньше. Мама говорила с Сильвией вчера вечером и пригласила их на чай на обратном пути из Стоуна. – Она встала, легко и взволнованно зашагав по комнате. – Мы с тобой присоединимся к ним.
Я скорчила гримасу.
– Вы близки с Пайнами?
– Совсем нет. – Джеспир откинула прядь волос с глаз. – Сильвия – отвратительная женщина. Ее дочери более терпимы, если удастся найти что-то стоящее для обсуждения. – Она указала на себя – на тунику и лосины, а также грязные сапоги. – У меня с ними не так много общего.
– Не вижу, чем могу быть полезна. Я… эм-м… не очень-то разговорчива.
Кошмар фыркнул мне в ухо.
– Ах, но на этот раз, – сказала Джеспир, – нам будет о чем поговорить. – На мое недоуменное выражение лица она рассмеялась. – Все время забываю, что ты понятия не имеешь, что происходит.
Я скрестила руки на груди.
– И чья это вина?
Она криво улыбнулась.
– Верно. Прости. – Она прочистила горло. – Мама пригласила Сильвию Пайн, потому что мы полагаем, что ее муж, Уэйленд, владеет Картой Железных Ворот. Сильвия, может, и молчаливая карга, но ее дочери, благослови их простодушные сердца, восхитительные болтушки.
Я приподняла бровь.
– И если они расскажут нам, где их отец хранит свою карту?
Джеспир растянула губы в заразительной улыбке.
– Тогда мы станем на шаг ближе к тому, чтобы украсть ее.
Мы с Мореттой и Джеспир ждали в гостиной, стратегически расположившись на расстоянии одного стула друг от друга вокруг просторного овального стола. Я надела темно-серое платье в сочетании с белой шалью, связанной тетей, в центре которой был вышит боярышник. Наслаждаясь теплом ткани и нуждаясь в уюте, я обернула шаль вокруг шеи и груди.
Напротив меня Джеспир дергала свой воротник с оборками. Ее мать настояла на том, чтобы она, поскольку о платье не могло быть и речи, надела что-нибудь более официальное, чем обычный наряд, который Моретта со вздернутым носом сочла «вещами, непригодными даже для конюха».
Глаза Моретты вспыхнули, когда она взглянула на дочь.
– Ты пьешь?
Джеспир сунула фляжку под стол.
– Нет.
– Еще даже не полдень!
– Считай это лекарством. – Когда мать бросила на нее ледяной, убийственный взгляд, Джеспир вскинула руки. – Ты не можешь ожидать, что я выдержу Сильвию Пайн без единой капли алкоголя.
– Если она сочтет мою дочь пьяницей, долго нам ее терпеть не придется.
Джеспир бросила мне флягу. Я поймала ее, содержимое забулькало в маленьком кожаном футляре. До меня донесся запах вина.
– Выпей немного, – подначивала Джеспир. – Поверь, это поможет.
Я опустила взгляд на флягу, глаза Моретты буравили меня с другого конца стола.
Я вытащила пробку и прижала горлышко к губам. Вино оказалось теплым, насыщенным – слишком крепким для столь раннего времени суток – но, тем не менее, приятно обжигающим.
– Кто-нибудь еще присоединится к нам?
Джеспир посмотрела на меня через стол.
– Например, кто? – Ее губы изогнулись в озорной улыбке, точно у гоблина. – Например, Рэйвин?
Я резко швырнула флягу назад. Джеспир поймала ее одной рукой, с трудом скрывая улыбку.
– Рано утром он уехал обратно в Стоун. Капитану не до отдыха.
Послышался грохот колес кареты. Мы втроем повернули головы к двери гостиной. Снаружи раздавался цокот копыт о камень. Колеса остановились, лошади заржали, но их заглушил звонкий щебет нескольких голосов.
Прибыли женщины семьи Пайн.
– Помните, – сказала Моретта низким голосом. – Главное – скрытность. Не показывайте, что вас интересуют Железные Ворота. Просто заставьте девушек говорить.
Дворецкий резко открыл дверь гостиной с таким грохотом, что серебряный чайный сервиз задрожал. Джона Тисла не назовешь деликатным человеком.
– Леди Сильвия Пайн и ее дочери, миледи.
– Благодарю, Джон, – сказала Моретта, приподняв брови. Кивок, улыбка, мягкий жест, приглашающий к столу. Представление началось. – Пожалуйста, присаживайтесь, Сильвия. Фарра, Герта, Мэйлин, прошу, устраивайтесь поудобнее.
Нас окружили женщины Пайн. Я оказалась между леди Пайн и ее средней дочерью Гертой. Джеспир сидела между старшей, Фаррой, и младшей, Мэйлин, которая не превышала возраст моих сводных сестер.
