Зная о моем интересе к бенгальскому фольклору и местным диалектам, они захотели познакомить меня с результатами работы своей научной группы. Хотя это всего лишь небольшая группа, они пытаются вести некое комплексное изучение западнобенгальской деревни. В основном их интересует лингвистика и фольклор. Один член группы фотографирует, другой записывает народные песни и предания на магнитофон, еще несколько делают записи местных диалектов; но при этом ведется некое целостное изучение культурного уровня и образа жизни, отмечаются трудности и недостатки.
Студенты показали мне десятки диапозитивов — по счастью, на этот раз электростанция взялась за ум и не прерывала подачу энергии, — проиграли на магнитофоне несколько народных песен, показали записи специфических диалектных выражений и, главное, рассказали немало интересного о том, что слышали от жителей деревни.
Население северных районов Западной Бенгалии, доходящих до предгорий Гималаев, не может похвастать ни высоким жизненным уровнем, ни образованностью. Отдаленные деревни живут в большой нужде и отсталости, перераспределение заминдарской земли продвигается слабо. Во многом крестьяне зависят от богатых торговцев рисом и ростовщиков. Школ здесь меньше, чем в других областях страны, дети посещают их весьма нерегулярно, а в некоторых небольших деревеньках грамотных людей до сих пор можно пересчитать по пальцам. Врачей и прививок крестьяне часто боятся, и поныне для них гораздо больше значат древние суеверия и слово брахмана.
У меня не было оснований не верить тому, что рассказывали студенты. Однако они сами признавались, что по понятным причинам выбирали для обследования в первую очередь самые отдаленные деревни, где цивилизация менее всего затронула культуру и традиционный образ жизни. И потому неудивительно, что общая картина здесь гораздо мрачнее, чем в менее отсталых районах.
Пожалуй, еще более заметные перемены к лучшему, чем в мединипурских деревнях, произошли в различных местечках, которые не назовешь ни деревнями, ни настоящими городами с современным комфортом. Взять, к примеру, хоть Рахару — в часе езды на север от Калькутты. В городке едва наберется двенадцать тысяч жителей, и все же некоторые его кварталы больше напоминают районы вилл, чем бедную деревню. Дело в том, что местное население извлекает двойную выгоду: от переживающего подъем земледелия и от близости промышленных предприятий на окраине Калькутты, куда ездит на работу большинство здешних мужчин. Кроме того, в последнее десятилетие тут возникло заведение, ставшее гордостью городка, — «Миссия Рамакришны» построила большой детский дом почти на тысячу воспитанников и еще некое подобие техникума, где воспитанники детского дома и мальчики со всей округи посвящаются в тайны электротехники, авторемонтного дела и других полезных производственных отраслей. На такие профессии даже в Индии не распространяется безработица.
«Миссия Рамакришны» возникла по инициативе знаменитого Вивекананды (кстати, уроженца Калькутты) много десятилетий назад, но только в последнее время достигла небывалого размаха. Эта по своей сути благотворительная организация лишь в незначительной степени субсидируется правительством; основной источник ее доходов составляют взносы и дары богатых индийцев. Миссия открывает больницы, различные просветительные учреждения, где в духе учения Вивекананды без различия каст и без устаревших кастовых запретов индийцев приучают к самостоятельности, физическому и интеллектуальному труду. Рахарский детский дом имеет, например, не только собственный земельный участок, коровник с довольно большим излишком молока, которое поставляется на рынок, и овощную ферму, но также столярные и слесарные мастерские, где ежегодно проходят производственное обучение десятки будущих квалифицированных ремесленников, и библиотечное училище. И как бы сверх всего — собственную среднюю школу, колледж, пользующийся отличной репутацией. Деятельность подобного типа школ оценивается по количеству выпускников, успешно сдающих приемные экзамены в университет. Рахарская школа в этом отношении принадлежит к числу самых результативных во всем крае. Ее директор, разумеется, член миссии, или, как их здесь называют,
