– Верно. Не я, – метнув недовольный взгляд на дочь, она пихнула сигарету в угол рта и высекла из зажигалки «Бик» маленький огонек. – Но, юная леди, я пожила побольше, чем вы, и, уж поверьте,
– Так, наверное, – пробормотала Лиза.
– «Наверное». Мальчишку убили, неужто не понимаешь?
Лиза поникла пуще прежнего.
– Думаешь, был бы он мертв сейчас, если бы не водился с тобой?
– Лиза, – вклинился Трев, – ты знаешь, кто его убил?
– Не совсем.
– Расскажи ему то же, что и мне, – приказала ей мать.
Она взглянула на Тревора, нахмурилась, вцепилась пальцами в край прорехи на джинсах.
– Я думаю, это Бадди и его друзья… это они сделали.
– Бадди Гилберт, – уточнил Трев.
– Да. Видите ли, ему не понравилось, что я его бросила. Прошлой ночью после соревнований была дискотека. В тренажерном зале. Бадди заявился со своими дружками. Они были все пьяны, понимаете? Бадди попробовал влезть между нами и танцевать со мной, ну я ему и сказала отвязаться. Как он взвился! Прям реально противным стал. Пошел обзывать Максвелла по-всякому. Понимаете? – Она подняла глаза на Трева, будто любопытствуя, какой будет его реакция. – Черножопый, негрила, папуас, Пятница, афромазик. Всё в таком духе. А еще его взбеленило, что у черных парней обычно причиндалы побольше будут…
– Боже, Лиза! – воскликнула ее мать.
– Ну, я говорю, как было. Будто бы из-за этого я его на Максвелла сменяла.
– Об этом обязательно говорить
– Все в порядке, – сказал Тревор девушке. – Что произошло потом?
– Ну, Максвелл просто стоял и молчал, подошел мистер Шерман – он завуч – и разогнал всю Баддину компашку.
– Ты знаешь имена друзей Бадди?
– Конечно. Дуг Хайнс и Лу Николсон.
Лу здесь не хотелось быть. Лучше уж – у себя дома, в кроватке, с подушечкой в обнимку. Но когда Бадди говорит – идем, нужно идти, тут уж ничего не попишешь.
Не так-то уж, черт возьми, и плохо быть не дома. Здесь он хоть не один. Здесь – хоть какое-то веселье, дружбаны, выпивка. А что до прошлой ночи – так или иначе, все это забудется. Сотрется из жизни и из памяти, рано или поздно.
И вот уже сейчас, будто во исполнение его желаний,
– Как собираешься веселиться, когда с тобой ни одной девчонки нет?
– Кто сказал, что нет? – Бадди хлопнул ее пониже спины.
Шейла улыбнулась ему через плечо и сказала:
– По-моему, мой дружок завидует.
Лу пожал плечами.
– Это кто, это я-то?
А та уже обратно к тому повернулась, запустила пальцы в волосы.
– Лу, похоже, не возражает, – говорит и лыбится.
– А ты, наверное, никогда не возражаешь.
Бадди запустил руку ей под фуфайку, оттянул застежку лифчика далеко вниз и отпустил. Лу услышал шлепок, Шейла вздрогнула:
– Ай!
Дуг и Синди рассмеялись с другой стороны дивана, и Лу почувствовал прилив облегчения. Шейла скатилась с колен Бадди, умудрившись при этом не расплескать свой ром с колой.
– Вот же ж скотина, – сообщила она. – Я-то тебя развеселить хотела.
Бадди недобро улыбнулся. Она попятилась.
– А я и так веселый. – Он посмотрел на Лу и поднял брови. – А ты, Луи, чего не весел?
Лу не смог сдержать улыбки.
– Отвали, у меня все зашибись.
– Ну и придурки вы все, – сказала Шейла. Хихикая, она повертела отставленным средним пальцем у виска, потом подошла к Лу и села перед ним на пол. Он наклонился и погладил ее по спине. – Найдите уже Бадди кого-нибудь, а то он бесится.
– Есть у меня уже девчонка, – произнес тот.
– Кто? Лиза?
– Угу. Верно.
Дуг, сидевший на дальнем конце дивана – одним боком к Синди, другим к бутылке с мартини, – подался вперед, чтобы зыркнуть на Бадди.
– Думаешь, она сейчас целиком твоя?
– Да. Теперь, когда Ссыквелл отправился в самое большое гетто на небесах…
Синди прыснула.
– Это ужасно, – сказала она сквозь смех и помотала головой.
– Больной ублюдок, – ввернула Шейла, улыбаясь от уха до уха.
Лу задался вопросом, как бы эти две фифы среагировали, если бы узнали, кто препроводил Максвелла в пресловутое небесное гетто.
– Эй вы, – лениво протянул Дуг, – постыдились бы, тут вам не шутка.
– В любом случае Лиза сегодня с кем-то нянчится, – сказала Синди. – Так что она даже если захочет – не притащится.
– Забудь о ней, – посоветовала Шейла. – Я-то все понимаю, знаю, в какой она тебе кайф, но, черт побери, она послала тебя на все четыре стороны…
