«Лицо единственное и незабвенное…» (из записи в черновой тетради). …Как неотрывно любуется она редкой, с первого взгляда поразившей красотой юноши, которого сразу почувствовала таким родным… «…Аквамарин и хризопраз / Сине-зеленых, серо-синих / Всегда полузакрытых глаз…» («Как водоросли Ваши члены…»), «Есть огромные глаза / Цвета моря. / Вот он встал перед тобой: / Посмотри на лоб и брови…» («Есть такие голоса…»). Переполняющее душу восхищение переливается из одного стихотворения в другое и, не умещаясь в рамках стихотворных строф, продолжает жить в сокровенных записях дневниковых тетрадей. Воспевая своего молодого мужа, Марина Цветаева в самом деле «не делала разницы» между стихами и жизнью: «Красавец. /…/ длинное, узкое, ярко-бледное лицо (“…его чрезмерно узкое лицо / подобно шпаге” – неизбежно всплывает в памяти эта строка – Л.К.), на котором горят и сияют огромные глаза – не то зеленые, не то серые, не то синие /…/ Лицо единственное и незабвенное под волной темных, с темным золотым отливом пышных, густых волос. Я не сказала о крутом, высоком, ослепительно-белом лбе…». Много таких – очень близких! – «перекличек» встречается в ее стихах, письмах и дневниковых записях их первых счастливых лет: «Всем говорить, что у меня есть муж, / Что он прекрасен!» (из стихотворения – «Я с вызовом ношу его кольцо…» (С. Э.) И говорила! – «Он необычайно и благородно красив, он прекрасен внешне и внутренно»… (из того же письма В. Розанову). Стихи и письмо написаны в 1914 году. В этом непреходящем романтическом восхищении нельзя не услышать, что смысл слова «прекрасен», когда его произносит Марина Цветаева, становится гораздо объемнее привычного: «Он блестяще одарен, умен, благороден»; «Если бы Вы знали, какой это пламенный, великодушный, глубокий юноша!» (В. Розанову. Там же). В стихах 1912–1914 годов Марина Цветаева создает не только яркий живописный портрет юного Сергея, но и тонкий психологический – крупным планом предстает перед читателем незаурядная личность. «Любить – видеть человека таким, каким его задумал Бог…» («Неизданное». Т. 1. С. 279). И она не только любуется и восхищается своим молодым мужем, но и напряженно вглядывается… Ее по-настоящему волнует «замысел Бога» – каким человеком он задуман? В чем его будущее призвание? Какая судьба ему уготована? Многое еще не ясно… «И не знаешь – так он юн / – Кисти, шпаги или струн / Просят пальцы…». («Есть такие голоса…», – 1913 г.). До начала войны Сергея тянуло к сцене (одно время он играл в Камерном театре у Таирова) и к литературным занятиям (поступил на филологический факультет Московского университета). Марина видела его несомненную талантливость и очень хотела, чтобы и дальше продолжилось «писательское русло» его жизни, как это было в 1912 году. Но она предвидела наступление «роковых времен», которые потребуют от ее «вечного добровольца» все отложить и «взять в руки шпагу». «Такие в роковые времена / Слагают стансы и идут на плаху» – это строка из стихов 1914 года, написанных еще в мирное время (в июне, незадолго до начала Первой мировой войны). Поразительное предвидение! Она знает, что он не сможет по-другому.
