Репин-Пашкевич посмотрел на часы — было пять часов утра. Вчера до наступления темноты он только и успел дойти до монастырских развалин. Ночью боялся идти через перевал и просидел здесь в полуразрушенной башне, не смыкая глаз, до самого утра. С рассветом решил двинуться через перевал на юг. О погоне Пашкевич не думал. Он был уверен, что самолет разбился, Кудрявцев погиб и похоронил с собой его тайну. Если и найдут самолет, то, вероятнее всего, предположат, что Репин тоже погиб.
Достать бы теперь гражданский костюм, переодеться и можно смело пробиваться к границе. Он развернул портмоне и осмотрел его содержимое. Деньги, паспорт на имя Смоглова он отложил, остальные документы, принадлежащие Репину, сжег. Отныне он — Иван Смоглов, техник-строитель, прибывший на отдых к морю. Спрятав среди камней погоны и пилотку, Пашкевич двинулся в путь.
Прошло несколько часов. Идти было трудно. То и дело тропинку преграждали стволы поваленных деревьев, навороченные камни. Пашкевич решил отдохнуть. Вдруг со стороны ущелья до его слуха донесся лай собаки. Неужели по его следам идут люди? Пашкевич побежал вверх. Он уже не обращал внимания ни на камни, попадавшиеся на пути, ни на колючие кустарники. Лицо, руки, ноги кровоточили, но он не замечал этого. «Только бы до перевала добраться, — лихорадочно думал он, — а там уже будет легче».
Вот и перевал. Далеко внизу видна светлая полоска горной реки. Добежать бы до воды, тогда и собака не угонится.
Снова послышался лай собаки, уже явственнее, ближе. Пашкевич побежал вниз, спрыгнул с обрыва в реку. Где-то недалеко раздался паровозный гудок. Значит, он вышел к железной дороге, к морю. Надо запутать следы и сбить погоню! Пашкевич подошел к водопаду. Струи воды, сверкая на солнце, падали в широкий водоем, за которым виднелся вход в пещеру. Скорее туда.
Только Пашкевич успел спрятаться, как появились двое с собакой. В одном из преследователей Пашкевич узнал Зорина и еще теснее прижался к мокрой стене.
Собака, потеряв след, подняла в нерешительности голову и жалобно заскулила.
— Оскандалился, Снежок, — долетел до Пашкевича голос лейтенанта. — Нарушитель скорее всего по реке спустился вниз к городу, но ничего, от нас далеко не уйдет…
Лейтенант закурил, подумал немного, очевидно, принимая решение, и заговорил снова:
— Вы можете быть свободны, товарищ курсант. Спасибо за помощь. А мы со Снежком будем продолжать поиски. Придется обследовать оба берега и найти то место, где он вышел из воды.
— Разрешите мне с вами остаться, — попросил Виктор.
— Не возражаю, — согласился лейтенант и взглянул на часы.
— Пошел, Снежок!
Собака крутилась на месте и не хотела уходить.
— Пойдем, пойдем, — потянул за ошейник лейтенант.
Лейтенант, Зорин и Снежок скрылись за поворотом реки, и Пашкевич только теперь позволил себе пошевелиться. Ноги у него окончательно застыли, и все тело страшно ломило. «Далеко ли они пройдут вниз по реке и как скоро вернутся?» — спрашивал он себя, не рискуя выходить из пещеры.
Время, как ему казалось, тянулось страшно медленно. Через полчаса на противоположном берегу речки снова показались те же фигуры. Лейтенант на поводке держал Снежка, который шел, обнюхивая землю. Вскоре они остановились, о чем-то посоветовались и пошли в сторону города.
Только теперь Пашкевич решил покинуть своё убежище. Через водоем он двинулся из пещеры. Застывшие ноги едва повиновались ему. Заметив большого тарантула, он остановился. Рядом с тарантулом опустился желтый шмель и стал брать глину. Тарантул подбежал к нему. Шмель взлетел, сердито загудев. Через несколько секунд опять сел, но ядовитый паук опять прогнал его. Тогда шмель, «спикировав» на тарантула, ударил его всем корпусом. Тарантул мертвый распластался на земле.
Не выходя из воды, Пашкевич напился и вымыл руки.
— Рано вы еще справляете по мне отходную, я вам не тарантул, — прошептал он и злобно выругался.
Через границу ему теперь не пробраться. Придется остаться в городе, надежно спрятаться и ждать до нового года, чтобы потом встретиться с охотником в платановом ущелье.
Обсушившись и отдохнув в укромном месте, Пашкевич, минуя тропинку, пробрался к городу. Здесь он сразу же зашел в первый попавшийся магазин, купил белые брюки, голубую шелковую рубашку, шляпу с широкими полями, легкие парусиновые туфли. Все это он вложил в небольшой чемодан и вышел к морю. Полчаса спустя, переодетый, с чемоданом в руке, Пашкевич с группой курортников вошел в аллею. «Попробуйте найдите теперь меня», — зло подумал он и затерялся среди отдыхающих.
Виктор встретил Кочубея и Галю возле легковой машины. Они уже давно поджидали его, чтобы возвратиться в училище. Он поздоровался и тут же спросил:
— Как самочувствие командира? Вы были у него, разговаривали?
— Нас не пустили к нему. С позвоночником неладно, и крови много потерял, рана глубокая, — Галя сжала губы, чтобы не расплакаться. — Неужели этого подлеца не поймают?
— Поймают. Мы за ним через перевал гнались. Рекой воспользовался, собака следы потеряла. Он, вероятно, в городе скрывается. Там-то его и накроют.
