— Как тебе не стыдно, и как ты смеешь бросать нам такие слова! Мы пока еще твои друзья, и ты должен нас выслушать. Твоя жадность и на работе отражается. Ты, Мирон, не всегда можешь товарищу помочь. Недаром говорят: «У Исаева среди зимы снега не выпросишь».
— Подумай, Мирон, нехорошо получается, — вмешался в разговор и Пылаев. — Имеешь на книжке тысяч тридцать, а жена вынуждена перед получкой ходить занимать деньги. Да разве так можно жить?
— Позор. Инженер эскадрильи, с тебя пример рядовые должны брать, а ты… — резко сказал Пряхин.
— Выходит, и хорошего у меня ничего не осталось. Разве мне когда-нибудь делали замечания по службе или не ставили в пример, лично вот вы, товарищ гвардии майор?
— Вот поэтому мы с тобой и разговариваем, хочется спасти тебя, а ты… ты этого не понимаешь. Отвечай, как ты думаешь дальше жить, хочешь ли называться нашим другом?
Исаев с трудом проговорил:
— Конечно, товарищи, что за вопрос. Сам понимаю, водится за мной такое… Я не думал, что это так серьезно… Если поверите еще раз, — простите.
— Ну как, боевые друзья, поверим еще? — спросил Пряхин.
— Придется поверить, но в последний раз, — ответил за всех Кочубей и вышел из класса. За ним вышли Пылаев, Колосков и Пряхин. Исаев остался один. «До чего докатился, — с горечью подумал он. — Если я не справлюсь со своей жадностью, то потеряю друзей, а может быть, и службу. Надо жить иначе, но как себя переделаешь?»
Весело проходил вечер отдыха офицеров и их семей. Танцы были в разгаре. Колосков сидел возле радиолы и перебирал пластинки. К нему подошла Лидия Ивановна.
— Что не танцуешь?
— К сожалению, не научился.
— Чего же тебя жена не научит? Она, говорят, хорошо танцует.
— Не знаю, может, и хорошо.
Жена Колоскова танцевала с полковником Зориным. Он молодцевато приподнял поседевшую голову и, улыбаясь своей партнерше, лукаво поглядывал на Колоскова. Следом за ним шли Исаевы, Пряхины, Морозовы и другие пары. Замыкающим в круге был Руденко. Начальник штаба части не отставал от молодежи и легко кружился в вальсе.
Радиола замолкла. Колосков снял пластинку и положил другую, но в это время на середину зала вышел Кочубей и громко объявил:
— Просим Якова Степановича на баяне исполнить краковяк. Танцуем на приз.
Колосков забросил широкий бархатный ремень на плечо и заиграл. К нему подсела жена.
— Приз обеспечен начальнику штаба, смотри, как красиво танцует.
— Внимание, товарищи, — заговорил Кочубей, когда Танец кончился, — приз присуждается… — он замолчал и лукаво посмотрел на окружающих.
— Руденко, Руденко! — раздались дружные возгласы.
— Правильно, товарищи, наши мнения сходятся!
Внимание всех приковано к закрытой корзине, которую вручила комиссия жене начальника штаба. Руденко торжественно поднял крышку, и все увидели голову красивой хохлатки. Необычный приз был встречен смехом и аплодисментами.
— Просим Мирона Исаева, пусть что-нибудь прочтет, — проговорила Таня Колоскова.
— Просим!
Исаев стал отказываться. После беседы с друзьями он чувствовал себя неловко и не знал, как себя вести. Но, взглянув на Пылаева, который громче всех кричал «просим», согласился.
Колосков поставил баян возле радиолы, а сам вышел в коридор покурить.
— Яков Степанович, что с вами, вы побледнели? — с беспокойством спросил его Зорин.
— Целый день плохо себя чувствую, то в холод бросит, то в жар.
— Надо быть осторожным. В санчасть ходили?
— Нет, товарищ командир. Занят был.
— Понимаю. Но придется сходить к врачу.
В зале Мирон Исаев красивым басом читал:
— Да… — тяжело вздохнул Зорин. — Многих среди нас нет… — Он опустил голову, замолчал. К нему подошел дежурный по гарнизону и вручил телеграмму. Зорин быстро прочел ее и обратился к Колоскову:
— Поздравляю вас, Яков Степанович, — он пожал Колоскову руку, — пойдемте в зал. Товарищи, — обратился он к танцующим. Радиола умолкла, все повернулись к Зорину. — Получен Указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении орденами офицеров нашего полка: «За отличное выполнение своего служебного долга наградить: орденом Красного Знамени гвардии майора Колоскова Якова Степановича. Орденом Красной Звезды — капитана Снегова Евгения Никифоровича, рядового Цимбала Куприяна Гавриловича».
Дружные аплодисменты раздались в зале. Все бросились поздравлять награжденных.
