Яков Степанович незаметно задремал, сидя на кровати, и не слышал, как вошли в комнату жена и врач. Таня подошла к мужу и взяла его за плечо.
— Яша, проснись.
Колосков приоткрыл глаза.
— Товарищ гвардии майор, — заговорил врач, — из города прислан санитарный самолет. Надо вам лететь в госпиталь. Сейчас приедет за вами машина, и мы отвезем вас на аэродром.
— Без госпиталя нельзя разве обойтись? — с обидой спросил Колосков.
— У нас нет условий в лазарете. Вам необходимо полежать в госпитале.
— Жаль, а я ведь думал, два дня потрясет и отпустит. Бессильна ваша медицина…
В комнату с криком вбежал Валя Пылаев.
— Дядя Яша, спасите, мама умирает, а папы нет.
— Окажите помощь, — приказал врачу Колосков и сам, шатаясь, без фуражки, пошел за мальчиком.
— Яша, куда же ты, сейчас машина приедет! — крикнула вдогонку Таня и бросилась за ним.
Лидия Ивановна без сознания лежала на полу, по ее бледному лицу текла кровь. Вероятно, падая, она ударилась виском о порог.
Здесь уже была Евгения Сергеевна.
— Яков Степанович, что же делать? Лиду срочно надо в больницу, она за последний час дважды теряла сознание от резких болей. Могут начаться преждевременные роды.
Колосков спросил врача:
— Какое ваше решение?
— Надо везти в город.
— Давайте машину и везите к санитарному самолету.
— А вы?
— Я потерплю до завтра.
Евгения Сергеевна и Таня вместе с врачом понесли Пылаеву к машине, Исаева попросила жену Колоскова:
— Таня, пригляди за дочуркой, я полечу с Лидой. Муж приедет, передай ему, заночую у его матери.
Яков присел на стул и снова почувствовал, что очень слаб и уже отсюда ему не дойти до своей квартиры. Он откинул со лба нависшие влажные волосы и, чтобы не упасть, оперся руками о стол. Со двора вошли Таня и Цимбал, они помогли ему подняться и, поддерживая, повели домой. Таня всю дорогу испуганно посматривала на мужа.
В Доме офицеров летного училища только что окончилось совещание. Пылаев и Кочубей вышли первыми.
Солнце уже клонилось к закату и лежало на зубчатом перевале, как будто не хотело уходить за горы и на время задерживалось здесь. В небе над притихшей долиной кружились ласточки. Наступал вечер.
К летчикам подошли гвардии подполковник Пряхин и штурман части Морозов.
— Командир части и Кочубей остаются здесь. Мы едем вчетвером. Остальные за нами, на грузовой, — сказал Пряхин.
Они спустились по ступенькам прямо к парку.
— Желаем, Николай, тебе успеха, — протягивая руку, проговорил Пылаев.
Морозов ударил Кочубея по плечу.
— Невесту привози. Да смотри не задерживайся, послезавтра вылетаем в командировку. На мою руку, благословляем всей частью…
По деревянному мосту, перекинутому через реку, шла домой очередная смена рабочих. Кочубей среди них увидел Галю и пошел ей навстречу.
Кто-то из работниц громко, чтобы услышал и он, крикнул:
— Галя, смотри, твой идет!
Раздался смех, шутки. Девушки о чем-то зашептались.
Николай поздоровался с девушками и подошел к Гале. Не скрывая охватившей их радости, они медленно пошли к заводскому парку.
— Несколько дней не виделись, а показалось вечностью, — заговорил Кочубей. — Как Леша, что у тебя нового?
— Брату стало лучше. Вчера у него был командующий, сказал, что он представлен к награде. Врачи заверили, через шесть месяцев будет летать. Спрашивал о тебе, передавал привет.
— Спасибо.
— Давай побудем здесь, — предложила Галя и первая присела на скамейку. Они сидели недалеко от реки. Отсюда хорошо был виден противоположный обрывистый берег, большое трехэтажное здание офицерского клуба. Река за мостом уходила вправо и пропадала среди высоких зарослей орешника.
— Я эти дни скучал по тебе, — проговорил Николай.
Он ласково посмотрел в лицо Гале и быстро поцеловал. Она не сопротивлялась и не сердилась, лишь легонько оттолкнула его.
— Скажи, любишь? — тихо и настойчиво спросил он.
— Вот чего захотел…
— А ты скажи, прямо скажи!
— Да, — прошептала Галя, и щеки ее покрылись густым румянцем.
— Сейчас же иди домой, надень самое красивое платье, я тебя буду ждать возле машины, через час едем в город. Там в ЗАГСе нас будут поджидать гвардии полковник Зорин с сыном.
— Что за поспешность, и почему именно через час. Да разве можно так! — в замешательстве, растерянно шептала Галя.
— Родная ты моя, я за эти четыре месяца все продумал. Мне не восемнадцать лет, и если я полюбил, то крепко, на всю жизнь. Нет силы отговорить меня. Отвечай: да или нет?
Николай ждал и боялся, что она сейчас возьмет и скажет — нет. Галя молчала, и это тревожило его.
— Говори. Только правду… — настаивал он, стараясь скрыть свое волнение.
— Коля, дай подумать, посоветоваться с братом.
— Нет времени. Понимаешь, в моем распоряжении всего два дня.
— Какие два дня, что ты говоришь? Куда же ты денешься?
— Только что собирал нас командующий. Еду на год в учебную командировку, — он подсел ближе к девушке.
— В какую командировку! Как же так, а я?.. Что же будет, а если не вернешься?..
— Вернусь, — твердо проговорил он. — Ничего со мной не случится. Всю войну провоевал, жив остался… Ну как, согласна?
