– Да что дружина? Только воевать может. А сколько там той войны, да и, хвала богам, она у нас не часто бывает. Куда эти воины без нас? Кто им деньги на оружие, жалованье, и всё прочее даёт? Без казначея ни одно дело в княжестве не делается!
Казначей погладил бороду и с уважением посмотрел на девицу. Юна, да разумна не по годам. Хорошо сказала.
– Что же ты тут делать будешь, умница-разумница? Что ты умеешь? Или надеялась злато-яхонты пересчитывать? Так в сокровищницу тебя никто не пустит.
– На драгоценности посмотреть ни одна девушка не откажется. Особенно на бриллианты. Но я понимаю, что в княжеской сокровищнице всяким случайным людям не место. Надеюсь, туда вообще кроме вас да князя никто попасть не может. Я, господин казначей, считаю хорошо. Матушка говорит, я ещё в колыбельке свои пальчики пересчитывать любили, а как грамоте обучилась, так и вовсе цифры моими лучшими игрушками стали. Дар у меня такой. Вы меня проверьте!
– И проверю! – боярин Корней ненадолго задумался, потом ловко извлёк из толстой стопки бумаг несколько сшитых вместе листов. – А вот посчитай-ка ты мне дань от маряничей за три года с недоимками. Они должок князю-батюшке вернули, а ты проверь – верно ли всё уплачено.
Казначей протянул Светлане листы серой бумаги, исписанной аккуратным каллиграфическим почерком. Она вцепилась в них, как голодный пёс в сахарную косточку.
– Это что, подлинник?
– Да кто же тебе его даст? Это писцы переписали всё точно, но ты на нём ничего не чёркай, кляксы не ставь. На древии считать будешь.
Казначей кивнул на занятную книжку из дощечек. Светлана с такой уже имела дело, когда начала вести бухгалтерию для Петра. У купцов подсмотрела, да и себе такую завела. Очень удобная вещь. Пишешь стилом на покрытый воском дощечке, а потом – раз! Все стёр и доска снова чистая.
– Куда же тебя, девка, определить, чтобы ты моих писцов да дьяков от дел не отвлекала? – боярин Корней вновь задумался.
Светлана терпеливо ждала.
– Ивашка! Ивашка!
От неожиданного крика казначея Светлана вздрогнула и чуть бумаги не выронила.
Дверь скрипнула, и в кабинет начальства просочился упитанный мужчина средних лет.
– Что изволите, батюшка свет Корней Георгич?
– Надо девице место выделить, чтобы писать, да считать удобно было. Да чтобы наших охламонов своей красой от дел не отвлекала.
Стоявший до этого в полупоклоне «Ивашка» выпрямился и задумчиво погладил аккуратно подстриженную бороду. «Начальству подражает», – подумала Светлана.
– Есть одна каморка… Окно там хорошее, света много, только тесная она и всяким хламом заставлена.
– Хлам выбросите, а пыль да грязь девица сама уберёт. Чай не сахарная. Отправляйтесь!
Каморка оказалась не такой уж маленькой, когда из неё вынесли сломанную мебель, коробы с запасом бумаги, перьев, древий и ещё каких-то дощечек. Во-всяком случае, стол, лавка и бюро для Светланы туда поместились. В комнатке было жарко, душно и пахло пылью, которая толстым слоем лежала везде.
«Ничего! Зато собственный кабинет будет», – утешила себя Светлана.
Зато расположена комнатка была удобно – прямо у лестницы. Приходить и уходить можно незаметно для остальных. Не то чтобы совсем уж незаметно, но хотя бы не проходя через общий зал, где сидели писцы и дьяки. А то когда «Ивашка», за пределами кабинета главного казначея оказавшийся Иваном
Алексеевичем, вёл Светлану через этот зал к её каморке, то те просто шеи вывернули и глазами дырки на ней прожгли, так рассматривали.
При начальстве они ограничились взглядами, а вот без – кто его знает. Даже в её офисе такое скандальное появление новенькой могло спровоцировать всякое, а уж здесь, в дремучем патриархате, юной девушке стоило быть вдвойне осторожной.
Кто знает, может о том же думал и Иван, Алексеев сын, что был в Казначейском Приказе кем-то вроде завхоза, когда сказал:
– Ты, девка, лишний раз по терему не бегай, работников от дела своими прелестями не отвлекай. Приставлю к тебе мальчонку, что нужно, ему скажи, он сделает. Сегодня уборкой с ним займётесь, а завтра уже к остальному приступишь.
Светлана опасалась, что «мальчонка» окажется кем-то вроде «Ивашки» – взрослым дядькой, просто ниже её по должности. Хотя какая там у неё должность? Никакая! С ней пока ни о жаловании, ни о графике работы не говорили. «Ничего! Вот пройду проверку, и перед начальством этот вопрос подниму. Я не гордая», – решила Света.
А «мальчонка» и впрямь оказался мальчишкой лет одиннадцати. Вначале он пытался задирать нос перед девицей, но быстро был поставлен ею на место. После чего они дружно принялись наводить порядок. Неждан, как звали мальчика, таскал пыхтя вёдра с водой, выносил мусор, а Света отмывала пыль и грязь. Когда всё закончили, Света была мокрой от пота и грязной от пыли и паутины. Так что разбираться с выделенными ей документами она не стала. Собралась и ушла.
